Непотребные кредиты

Финансист Сергей Романчук о споре между Центробанком и Минэкономразвития
Андрей Гордеев / Ведомости

На прошлой неделе интересующаяся российской экономикой публика стала свидетелем выяснения макроэкономических отношений между министром экономического развития Максимом Орешкиным и Центральным банком (ЦБ). Министр публично усомнился в компетентности Банка России в области макроэкономики, чтобы заставить его принять меры для ограничения роста потребительского кредитования. «Я уже целый год пытался им [ЦБ] объяснить, что отсутствие ограничений по платежу к доходу ведет к тому, что реально надувается пузырь», – заявил Максим Орешкин в интервью РБК. Важность дискуссии в том, что она направлена на определение способов экономического роста в России и ответственности за него.

По словам министра, рост портфеля необеспеченных потребительских кредитов замещает инвестиционное кредитование, которое делает более устойчивым экономический рост. Рост же долговой нагрузки населения дает лишь краткосрочный вклад в ВВП, но грозит проблемами в будущем, так как, по мнению министра, заемщики не смогут справиться с обслуживанием долга. В качестве механизма замещения Орешкин указывает на ограничение совокупного спроса, следующего из задачи таргетирования инфляции: чтобы оставить его на необходимом уровне, ЦБ повышает процентные ставки и уменьшает тем самым долю «инвестиционных кредитов», которые чувствительны к ставке в отличии от кредитов на потребление, спрос на которые от подъема ключевой ставки меняется слабо. Жестко ограничив рост потребительского кредитования административными мерами, ЦБ уменьшит спрос на рынке и сможет активнее снижать ставку, делая корпоративные кредиты доступнее, считает Орешкин.

Возможная ошибка, которую, кажется, делает министр, – он не учитывает, что объем того или иного вида кредитования определяется спросом на него, а не предложением. Российская банковская система сейчас не испытывает проблемы с достаточностью капитала и ликвидностью, и поэтому она способна существенно увеличить кредитование в любом сегменте (деньги есть). Проблема качества кредитования и увеличения объема инвестиций на стороне заемщиков, не предъявляющих спроса. У банков попросту нет таких клиентов. Никаким замещением одного вида кредитования другим тут и не пахнет.

Снижение ключевой ставки, конечно, сделает корпоративные кредиты доступнее, однако далеко не факт, что это будет качественный инвестиционный спрос, скорее это просто увеличит отток капитала – за счет покупки валюты и изменения структуры собственности. Доступность дешевого кредита не означает автоматически, что кредиты пойдут на инвестиции. Российские компании сейчас платят гигантские по международным меркам дивиденды, и более дешевое долговое финансирование скорее заместит акционерный капитал. Прибыли компаний растут, но они не инвестируют внутри страны из-за высоких рисков. Деньги есть – нет понимания будущего.

Решения же ЦБ о поднятии ставки или ее снижении практически никак не зависят от ситуации на рынке потребительского кредитования: прежде ставку поднимали в основном из-за реакции на внешние шоки и подъем НДС – и вот за эту очевидную ошибку Минэк и Минфин несут гораздо большую ответственность, чем ЦБ, который был вынужден реагировать на принятое в правительстве решение. Бюджет купается в профиците, экономика близка к рецессии. Если уж соревноваться в знании макроэкономики, то стоит вернуться к основам и подумать о том, как снизить налоги и обязательные платежи, оставляя больше денег в экономике прежде всего непосредственно гражданам для стимулирования роста. Может быть, подумать над тем, чтобы снизить, например, налоги на труд?

Справедливы ли претензии министра, что ЦБ «проспал пузырь»? Ответ на этот вопрос можно попытаться найти в докладе ЦБ «Ускоренный рост потребительских кредитов в структуре банковского кредитования: причины, риски и меры Банка России. Июнь 2019 г.». В нем Банк России приводит детальные данные и объясняет быстрый рост этого сегмента кредитного рынка прежде всего его относительно высокой рентабельностью (доходность на капитал – около 18%) и, стало быть, привлекательностью для банков. Задолженность по необеспеченным потребительским кредитам составляет 7,9 трлн руб. по состоянию на 1 мая 2019 г. За 12 месяцев рост задолженности составил 25,3%, предварительные данные указывают на снижение годового темпа до 25,1% на 1 июня 2019 г. Однако при этом растет надежность кредитов, уменьшается количество проблемных. Потребительские кредиты, предоставленные в 2018 г., показывают минимальный уровень риска. На 12-й месяц действия кредита доля ссуд с просроченными платежами свыше 90 дней находится в интервале 2–2,5%, по сравнению с 10% в 2014 г. При этом нельзя сказать, что ЦБ никак не ограничивает риски в этом сегменте, – он последовательно с начала 2018 г. четыре раза повышал надбавки к коэффициентам риска в зависимости от уровня полной стоимости кредита. Это приводило к тому, что банки увеличивали запас капитала для покрытия возможных будущих потерь. Банк России приходит к выводу, что пузыря в данном сегменте рынка не наблюдается.

Беспокойство вызывает другой факт: рынок потребительского микрофинансирования растет еще более высокими темпами (годовой темп роста составил 51% на 31 марта 2019 г.), достигнув 143 млрд руб. Вот это настоящая боль и социальная проблема, так как ставки по такому виду кредитования в несколько раз выше банковских и означают настоящую кредитную кабалу. Пока еще суммарный объем рынка микрофинансирования не превышает 2% от банковского кредитования, но если существенно осложнить выдачу банковских необеспеченных кредитов, то некоторые заемщики будут вытеснены именно в этот сегмент и окажутся в гораздо более тяжелой ситуации. Граждане всеми силами стараются за счет кредитов поддерживать уровень потребления, не давая экономике упасть, но решение проблемы лежит только в области увеличения располагаемых доходов, что невозможно без кардинальной смены парадигмы – проведения настоящих структурных реформ. Пока же политические обещания справиться с проблемой бедности остаются пустыми, как и многие другие.

Выступая на прошлой неделе на Международном финансовом конгрессе в Санкт-Петербурге, председатель Банка России Эльвира Набиуллина подчеркнула, что, «если пытаться сдвинуть центробанковскими инструментами потенциальные темпы роста, мы в конечном счете получим либо инфляцию, либо пузыри на финансовых рынках, а скорее всего – и то и другое <...> Основное, что нужно сделать для того, чтобы экономика начала расти, – это кардинальное улучшение инвестиционного климата. Здесь нельзя заниматься смещением фокуса экономической политики, отвлечением внимания на непервостепенные факторы <...> Улучшение инвестиционного климата, увы, не сводится к сокращению административных барьеров. Нужны защита частной собственности, независимые суды и именно судебное урегулирование корпоративных конфликтов, лучшее качество корпоративного управления, развитие человеческого потенциала. Эти слова мы произносим практически в неизменном виде много лет. Сначала они казались правильными, потом общим местом, потом обращение к теме инвестиционного климата стало казаться пустыми словами чиновников, а теперь иногда похоже на крик отчаяния».

Вот, собственно, этого и хочется пожелать министру: не отвлекаться от первостепенного и вплотную заняться инвестиционным климатом, способствуя тем самым увеличению потенциала роста российской экономики и качественного спроса на корпоративные кредиты, а не пытаться брать на себя несвойственные задачи беспокойства о финансовой стабильности и денежно-кредитной политике. Чтобы обеспечить выполнение амбициозной цели, поставленной президентом, – выйти на устойчивые темпы роста выше среднемировых, добиться существенного роста доходов граждан, – совершенно необходимо решить главную проблему: изменить правоприменительные практики, а не говорить, что это выходит за пределы полномочий министерства. Именно отношения силовиков и бизнеса сейчас главный макроэкономический тормоз, а не макропруденциальные нормы ЦБ. Без продвижения в этом вопросе задачу решить нельзя. Крик отчаяния со стороны ЦБ уже прозвучал. Чем ответит правительство?

Автор – президент ACI Russia – The Financial Markets Association