Что стоит за рекордной премией посреднику от «Роснефти»

Компания пытается стать крупным международным игроком, участвуя в проектах в регионах с высокими политическими рисками – вопрос в их оправданности

$250 млн заплатила «Роснефть» внешнему консультанту в 2017–2018 гг. за сопровождение сделок с правительством Иракского Курдистана, обеспечивших экспансию компании в регион. Первые сообщения о сотрудничестве «Роснефти» с правительства Иракского Курдистана появились в 2017 г. Сначала стало известно, что швейцарская «дочка» «Роснефти» – Rosneft Trading S.A. (RTSA) заключила трехлетнее соглашение о покупке нефти на $1 млрд. В октябре того же года «Роснефть» сообщила о покупке 80% в пяти нефтяных месторождениях с запасами около 670 млн барр. примерно за $400 млн. В начале 2019 г. компания получила 60% в совместном предприятии, управляющем единственным экспортным нефтепроводом в регионе. Всего в 2017–2018 гг. «Роснефть» потратила на нефтяные сделки в регионе около $3,2 млрд. С учетом растущего долга Иракского Курдистана российской компании в III квартале 2019 г. ее инвестиции в этот регион составили уже 4,4 млрд руб.

Премия посредника в 2 раза превысила предыдущие рекорды за гораздо более дорогостоящие сделки. До этого крупнейшим из обнародованных считалось вознаграждение JPMorgan ($123 млн) за сопровождение сделки американской биофармацевтической компании AbbVie по покупке производителя ботокса Allergan за $63 млрд, писала FT. $120 млн получил Morgan Stanley за сделку стоимостью $66 млрд по поглощению агрохимической компании Monsanto германским концерном Bayer.

Небывалый размер вознаграждения может объясняться спецификой неспокойного региона – Багдад и Эрбиль находятся в затяжном конфликте за контроль над экспортом курдской нефти. И хотя источники в «Роснефти» говорят, что задачей консультанта было оценить интересующие компанию нефтяные активы, эксперты из сферы консалтинга полагают, что его основной ролью могло быть лоббирование интересов госкомпании, $250 млн могут сделать весомее любой аргумент, добавив задора сложным многосторонним переговорам. Конечно, в отчетности сингапурской «дочки» «Роснефти» – RN Middle East Pte Ltd (RNME), где раскрылась информация о выплате, эти нюансы не отражены. Нет там и получателя вознаграждения, с успехом подготовившего столь масштабные сделки.

«Роснефть» пытается стать крупным международным игроком, участвуя в проектах в регионах с высокими политическими рисками. «Это было бы оправданно для частной компании без крупных нефтяных запасов. Но для госкомпании, которая обладает доступом к месторождениям в своей стране, эти риски не всегда выглядят оправданными», – считает ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков.

Затраты и риски частной компании – дело ее менеджеров и акционеров. Но «Роснефть» – государственная компания и крупнейший в стране налогоплательщик. Государству в ней принадлежат 50%, и, если предположить, что причитающиеся ему дивиденды «Роснефти» не оседают частично в «Роснефтегазе», который и держит государственные акции, а поступают в бюджет, услуги консультантов уменьшили дивиденды примерно на 4,1 млрд руб. по нынешнему курсу («Роснефть» выплачивает акционерам 50% прибыли). Кажется, что для бюджета это немного, но регулярно случаются битвы за сопоставимые суммы. Как известно, на все денег у государства не хватает. Приходится выделять приоритеты. «Роснефть» – одна из структур, через которую осуществляется российское международное присутствие, в том числе на территориях, где исторически присутствовал СССР, и Россия – преемница этих геополитических отношений, рассуждает партнер консалтинговой компании Urus Advisory Алексей Панин: «В этом есть объективная конкуренция – в Иракском Курдистане одни из самых богатых неразработанных запасов нефти, легкоизвлекаемых. И если там ничего критичного не случится, если их никто не отнимет, эти проекты могут быть экономически выгодными».

Однако как раз влияние политических рисков на потенциально прибыльные проекты «Роснефть» прямо сейчас ощущает, например, в Венесуэле. В феврале RTSA попала в американский список санкций за торговлю венесуэльской нефтью. Это не говоря уже о том, что политическая ситуация в стране далека от стабильной, а смена власти там может нивелировать эффект от инвестиций «Роснефти» в венесуэльские активы.