Экстремизм в наушниках

Попытки вычислять подозрительную молодежь по внешним признакам не имеют ничего общего с борьбой с экстремизмом
Дело «Сети» (запрещена в России) усилило страхи роста радикализма среди молодежи у властей и руководства вузов /Андрей Гордеев / Ведомости

Дело «Сети» (запрещена в России) усилило страхи роста радикализма среди молодежи у властей и руководства вузов. Однако вместо анализа причин недовольства молодежи государство пытается выявить нелояльных способами, дискредитировавшими себя еще во времена СССР.

Кураторы студенческих групп Пензенского госуниверситета (ПенГУ) получили брошюры, разъясняющие способы выявления «представляющих угрозу» студентов по внешним признакам, сообщило интернет-издание «7x7». Как сообщил 5 марта проректор университета Юрий Еременко официальному сайту вуза, методическое пособие «Выявление признаков деструктивного поведения студентов в социальных сетях» издано университетом в конце 2019 г. для помощи кураторам в работе с обучающимися.

Выпуск брошюры в Пензе не случаен: здесь жило и училось большинство фигурантов громкого дела «Сети», которую суд счел «террористической организацией». Однако дело, конечно, не только в «Сети».

Рост политической и гражданской активности молодежи очевидно беспокоит власть. И пензенская брошюра не первая и не единственная, отмечает социальный антрополог из РАНХиГС Александра Архипова.

Университетская методичка, как указано на сайте ПенГУ, написана на основе пособия по выявлению признаков риска поведения в социальных медиа, изданного АО «Крибрум» в 2019 г., где утверждается, что в деструктивные течения вовлечено 5 млн аккаунтов подростков в соцсетях (5 млн – это 34% численности возрастной группы от 10 до 19 лет, но очевидно, что один человек может иметь больше одного аккаунта в соцсетях). К признакам деструктивного поведения авторы пособия (а вслед за ними и авторы методички) отнесли ношение одежды с вызывающими надписями и рисунками, участие в отдельных группах соцсетей, а также пирсинг, «хождение в наушниках» и использование специфически подросткового сленга. Авторы полагают, что «деструктивные течения» ориентированы на «обесценивание традиционных ценностей» и «дестабилизацию социальной и политической жизни государства».

Численность участников деструктивных движений выглядит неубедительно, а внешние признаки набраны произвольно, говорит Архипова. Несмотря на обилие современных терминов, подобные издания напоминают советские агитки («Сегодня он играет джаз, а завтра Родину продаст») и комсомольские методички конца 1970-х – середины 1980-х гг. об «антисоветских» угрозах, исходящих от западной музыки и молодежных течений, которые уже тогда сложно было воспринимать всерьез. Перенос уже потерпевших провал практик в цифровую среду и общество XXI в. выглядит абсолютным анахронизмом и не имеет никакого отношения к борьбе с экстремизмом – зато позволяет авторам такого рода пособий заработать очки на созданном государством рынке угроз и борьбы с ними.