Еда на самоизоляции

Зачем вводится эмбарго на экспорт продовольствия
Крупы и овощи останутся там, где их вырастили и произвели — в странах ЕАЭС: России, Белоруссии, Армении, Казахстана и Киргизии /Максим Стулов / Ведомости

31 марта Коллегия Евразийской экономической комиссии (ЕЭК) решила временно запретить вывоз из стран – участниц Евразийского экономического союза (ЕАЭС) – России, Белоруссии, Армении, Казахстана и Киргизии – некоторых продовольственных товаров. «Невыездными» становятся репчатый лук, чеснок, репа, рожь, гречка, просо, крупа, мука грубого помола, гранулы из зерна злаков, соевые бобы и семена подсолнечника. Введение запрета на их экспорт позволит, как сказано в решении ЕЭК, «обеспечить население достаточным количеством таких товаров во время обострения санитарно-эпидемиологической обстановки».

Выбор между самоизоляцией евразийских овощей и круп от внешних рынков и, напротив, использованием сложившейся ситуации для экспансии на них сделан в пользу изоляции. Причем, обращает внимание руководитель направления Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования Высшей школы экономики Дмитрий Белоусов, протекционистское решение было принято совместно участниками ЕАЭС, а не каждой страной в отдельности, т. е. в условиях кризиса ЕЭК неожиданно «смогла стать инструментом модерации и согласования интересов». Но насколько оправданно это решение? И так ли уж необходимо?

Экономисты, мнением которых поинтересовались «Ведомости», в целом считают, что эта мера имеет смысл. Учитывая, что гречка, мука, лук, чеснок и репа – продукты запасаемые, на них наблюдается ажиотажный спрос (причем во всех странах), а значит, возможен дефицит и резкий рост цен. Этого политикам допустить нельзя: люди и так встревожены, и надо дать им понять, что, находясь в самоизоляции, они хотя бы не останутся без еды. Да, такой протекционизм противоречит рекомендациям международных организаций типа МБРР. Ну и ладно, не до них сейчас. «Я вижу, что позиция «каждый сам за себя» стала преобладающей повсеместно, – говорит бывший заместитель исполнительного директора от России в группе Всемирного банка Евгений Мягков. – Приоритет первоочередного обеспечения внутреннего рынка в нынешней сложной ситуации очевиден». Решение ЕЭК в этом смысле оправданное уже только потому, что, скорее всего, приведет к заморозке, а возможно, даже к небольшой просадке цен на ту же тотемную гречку. Народ будет рад.

Но вот некоторые цифры. Запасы, например, зерна в России на начало года составляли, по данным Росстата, 76,8 млн т – третий по величине объем запасов за последние 20 лет. «Это 55–60% годового производства зерна и примерно на 40% больше годового экспорта – точно не голод, – пишет заведующий отделом международных рынков капитала ИМЭМО РАН Яков Миркин. – И по каждой другой позиции тоже нужно бы разобраться, стоит ли закрываться сейчас, изолироваться и терять рынки. Более того, яркой мерой было бы, наоборот, снятие, пусть и временное, российского запрета на импорт продовольствия из ЕС и США по тем позициям, где есть дефицит».

Если рассуждать с этой точки зрения, то сейчас, возможно, самое время, чтобы, наоборот, максимально способствовать своему экспорту для занятия пустеющих ниш. Да, вполне возможно, что это привело бы к незначительному росту цен на продовольствие у нас, зато принесло бы пользу бизнесу. Напротив, закрытие рынка может обернуться затовариванием, застоем и падением валютной выручки у экспортеров продовольствия.

«В Европе сейчас, грубо говоря, в полях работать некому – все на карантине. А когда ситуация нормализуется, те же европейцы начнут вводить меры по защите своих фермеров, и для российских компаний момент для экспансии на новые рынки может быть упущен, – считает профессор Высшей школы экономики Евгений Коган. – Поэтому однозначно оценить решение ЕЭК сложно. С позиции реакции на пандемию, всеобщий карантин и возможный дефицит продуктов все логично. Но с точки зрения среднесрочных перспектив это, вполне вероятно, не самое правильное. Если уж мы теряем рынок нефти, то могли бы хотя бы попытаться захватить рынок сельхозпродукции и продовольствия. Но есть экономисты, а есть политики. И не только у нас – у них тоже. Все боятся возмущения народа, если цены на еду начнут расти, и все занимаются протекционизмом. Так что, боюсь, как бы экономисты ни призывали: ребята, не закрывайте рынки, – политики сегодня нас вряд ли будут слушать».

А жаль.