Занятые, полузанятые и совсем не занятые

Эпидемия коронавируса влияет на рынок труда по-иному, чем кризисы
АГН «Москва»

Официальный рост безработицы в России лишь отчасти отражает негативные изменения на рынке труда вследствие объявленного властями режима «нерабочих дней». Совокупность данных статистики и социологии показывает, что рынок труда сократился сильней, чем считает Росстат. Нынешний кризис больнее всего ударил по квалифицированным работникам отдельных отраслей, вынужденных прекратить деятельность.

Росстат в очередном бюллетене о социально-экономическом положении России сообщил о значительном росте безработицы, которая всего за месяц – с марта по апрель – увеличилась на 23,4% с 3,5 млн до 4,3 млн человек, а ее уровень – с 4,7 до 5,8%. И рост продолжается. 27 мая министр труда и социальной защиты Антон Котяков сообщил, что зарегистрированная безработица составила 1,9 млн человек. Она обычно составляет примерно четверть реальной, а значит, число безработных могло приблизиться к 7,5 млн. Тогда уровень безработицы превысит 10%, что больше, чем в кризисном 2009 г. (8,3%). Наконец, 12% россиян, опрошенных «Ромиром» и Gallup в середине апреля, сообщили, что лишились работы. В мире таких 15%.

Статистика безработицы лишь отчасти отражает величину вызванного кризисом сокращения затрат труда, отмечает директор Центра трудовых исследований Высшей школы экономики Владимир Гимпельсон. Работодатели ответили на новый вызов – режима оплачиваемых нерабочих дней – старыми проверенными способами: переводом сотрудников на сокращенный рабочий график, отправкой в неоплачиваемые отпуска, урезанием бонусов и премий. Но занятость сохранили.

Предприниматели и некоторые руководители госпредприятий вынуждены балансировать между прекращением деятельности и риском столкнуться с надзорными и правоохранительными органами, которые следят, чтобы бизнес оплачивал загогулины государственной политики в сфере занятости.

Свежих данных о сокращении рабочего времени пока нет, есть за I квартал 2020 г., когда эпидемия, перевод на удаленную работу и сокращенный график только начинались. Уже тогда число россиян, работавших неполный день либо неделю по соглашению с работодателем или находившихся в простое, увеличилось по сравнению с тем же периодом 2019 г. на 23,6% до 1,25 млн человек. Особенно заметный рост неполной занятости отмечался на транспорте и в хранении (в 2,2 раза), а также в торговле и сервисе (в 1,5 раза). Но вот что любопытно: даже у врачей и социальных работников неполная занятость в I квартале 2020 г. по сравнению с 2019 г. увеличилась на 10,2%.

Социологи рисуют более мрачную картину: о переводе на неполный рабочий день сообщили 30% респондентов «Ромира», о временном прекращении работы – 32% (среднемировые показатели – 12 и 28% соответственно). Если наложить эти данные на цифры занятости, то получится, что временно без работы оказались 22,8 млн человек, а по сокращенному графику работают 21,4 млн. 

Пандемия влияет на рынок труда по-иному, чем кризисы 2008–2009 и 2014–2015 гг., – те ударили прежде всего по промышленности, особенно по небольшим моногородам. Нынешняя ситуация больнее всего поразила не промышленность, а сферу услуг и строительство. Среди пострадавших теперь в первую очередь – крупные города, молодежь и те, кто не может работать удаленно, констатирует Гимпельсон. 

Потери оказались более фрагментированными, даже внутри отдельных отраслей последствия коронакризиса могут отличаться. Например, компании, занятые организацией и наладкой удаленного доступа к локальным сетям, выиграли, а разработчики программного обеспечения и сайтов для ресторанов и магазинов оказались в сложном положении.

Многим предстоит столкнуться еще и с отложенными последствиями кризиса. Например, сейчас работники бюджетной сферы и госпредприятий чувствуют себя уверенно. Но уже скоро многие территории столкнутся с серьезными проблемами: поступление налогов сократится из-за невыплаты или сокращения зарплат; бюджетные расходы придется секвестрировать, и могут пострадать врачи, учителя и социальные работники, чей «работодатель» – региональный бюджет. Если губернаторы не смогут добиться новых трансфертов из Москвы, нельзя исключить сокращений штатов и (или) снижения зарплаты под видом перевода части бюджетников на неполные ставки.