События на Ближнем Востоке заставляют переоценивать многие прежние прогнозы, касающиеся как политической сферы, так и судьбы различных рынков, но вместе с тем создают миражи и иллюзии. Подчас опасные. Одна из них – якобы положительное влияние конфликта вокруг Ирана на экономику России в целом и на ее нефтяную отрасль в частности. Мол, теперь только успевай подсчитывать доллары за продаваемую нефть.
На самом деле говорить о «перемене погоды» для нефтяной отрасли РФ преждевременно. Она по-прежнему испытывает на себе колоссальное давление – как внешнее, так и внутреннее, – и подорожавший баррель тут мало что меняет. Недаром глава «Роснефти» Игорь Сечин, подводя итоги деятельности компании в 2025 г., назвал складывающуюся ситуацию «идеальным штормом», который возникает из совокупности трех основных факторов: неблагоприятной рыночной конъюнктуры, строгих макроусловий внутреннего рынка и агрессивной геополитической среды.
Прежде всего стоит напомнить, что нефтянка остается главной мишенью западных санкций. Широко распиаренное снятие Вашингтоном ограничений по отношению к российскому сырью, уже погруженному на танкеры, носит ограниченный и временный характер и сути дела никак не меняет. Никуда не делись ни эмбарго на поставки нефти в Европу, ни потолок цен, ни черные списки танкеров, которые транспортируют углеводороды из портов РФ и постоянно рискуют стать объектом пиратских, по сути, атак со стороны тех же США и европейских государств. А значит, сохраняются максимальные риски и связанные с ними затраты на фрахт танкеров и страхование грузов. И нынешняя эскалация в Персидском заливе толкает вверх ставки фрахта для всех без исключения судов во всем мире, что, в свою очередь, приводит к еще большему росту затрат на перевозку российского сырья.
Как отмечает Сечин, стоимость перевозки нефти из Балтийского моря в Индию превысила $20 за баррель. Это более чем десятикратный рост логистических издержек по сравнению с началом 2022 г., когда доставка на традиционные европейские рынки стоила около $2 за баррель. Кроме того, в десятки раз выросли и страховые премии – из-за массовых отказов в страховании судов.
Но дело не только в логистике. По-прежнему важнейшей статьей расходов для отечественных нефтяных компаний остается обход финансовых барьеров. Как отметил также глава «Роснефти», Банку России до сих пор так и не удалось создать устойчивую к санкциям систему международных расчетов и поэтому каждой компании-экспортеру приходится самостоятельно искать безопасные варианты взаимодействия с контрагентами. Безусловно, это ведет к увеличению издержек на проведение трансграничных платежей и конвертацию валюты. И гипотетический рост выручки из-за повышения нефтяных цен автоматически приведет к повышению этих накладных расходов.
Финансовые препоны возникают не только во внешнем контуре, но и внутри страны – это «экстремально высокая ключевая ставка ЦБ». Как подчеркивает Игорь Сечин, ее средний уровень в 2025 г. превысил 19%, что привело к ощутимому росту расходов «Роснефти» на обслуживание долга, которые в 2025 г. более чем в четыре раза превысили значение 2020 г. при сопоставимом размере долга.
Таким образом, нельзя переоценивать влияние текущего роста котировок «черного золота» на доходы нефтяной отрасли. Они неизбежно нивелируются увеличением издержек на фрахт, страхование и конвертацию валют. А вот главными бенефициарами скачка цен на углеводороды являются логистические, транспортные, страховые компании и кредитные организации. А значит, не стоит вновь смотреть на нефтянку как на дойную корову для бюджета. Все «молоко» уже выпили другие отрасли. Там и надо искать дополнительные источники доходов казны.
Что же касается нефтянки, то «идеальный шторм» для нее пока не сменился попутным ветром. Более того, усилившиеся атаки на объекты нефтегазовой инфраструктуры лишь повышают риски. Поэтому тут надо не «доить» нефтяные компании, а задуматься о том, как им можно помочь в столь непростых обстоятельствах. Необходимо сосредоточиться на системной поддержке нефтяной отрасли, которая играет ключевую роль для экономики РФ – формирует экспортную выручку и доходы федерального бюджета, а также на дополнительных источниках ненефтяных доходов бюджета.
Впрочем, бушующий шторм пока не в силах потопить отечественную нефтянку. Несмотря на внешнее давление и внутренние проблемы, она продолжает играть ведущую роль в обеспечении социально-экономического развития и пополнении российского бюджета. По данным Минфина, в 2025 г. нефтегазовые доходы составили 8,5 трлн руб., или 11,8% от доходов федерального бюджета. Но этот показатель учитывает только НДПИ, НДД и таможенные пошлины, сюда можно смело приплюсовать и другие платежи, которые возникают благодаря деятельности нефтянки: налоги на прибыль, на добавленную стоимость, на имущество, НДФЛ, страховые взносы компаний отрасли за сотрудников и подрядчиков, фискальные платежи смежных отраслей, а также дивиденды, выплачиваемые в бюджет компаниями с госучастием. «Совокупный вклад нефтяной отрасли в бюджетную обеспеченность в 2 раза выше показателя нефтегазовых доходов, рассчитываемого Минфином», – считает Сечин. Таким образом, этот показатель может превышать 16 трлн руб.
Более того, как напоминает глава «Роснефти», «в условиях дефицита рублевой ликвидности нефтяная отрасль, по сути, субсидирует внутренний рынок за счет «поставок» в Россию иностранной валюты (от экспорта нефти и нефтепродуктов), что поддерживает стабильность курса рубля и является фактором сдерживания инфляции в РФ».
При этом важно помнить, что налоговая нагрузка на нефтяной сектор – одна из самых высоких в российской экономике и достигает 80%. Это кратно выше, чем в других секторах. Например, для банковского сектора, химической промышленности и производства минеральных удобрений она находится на уровне около 30%, а в среднем по экономике составляет чуть ниже 50%.
Важно также отметить, что «Роснефть» научилась развиваться в условиях «идеального шторма». В первую очередь – за счет повышения эффективности и оптимизации затрат. В своем планировании на 2026 г. компания исходит из самых консервативных макроэкономических предпосылок и цены на нефть в $45 за баррель. Но даже при таких «вводных» «Роснефти» удается укреплять свою финансовую устойчивость – предусматривается снижение долговой нагрузки при отсутствии новых привлечений.
Сегодня, несмотря на выгодную внешнюю конъюнктуру, компания не спешит пересматривать свою максимально прагматичную финансовую стратегию. Во-первых, как уже отмечалось, сами нефтяники могут получить лишь крохи от тех дополнительных доходов, которые сулит дорогая нефть. Да и ситуация на Ближнем Востоке может быстро поменяться. Во-вторых, никуда не исчезают те факторы внешнего давления, которые ограничивают перспективы развития бизнеса. В их числе Игорь Сечин называет высокую ключевую ставку ЦБ, ограничение добычи в рамках соглашения ОПЕК+, систематические ограничения со стороны «Транснефти» на прием сырья в трубопроводную систему в сочетании с укреплением национальной валюты, а также опережающий инфляцию рост тарифов естественных монополий, усложнение трансграничных расчетов и логистики.
Иными словами, «идеальный шторм» продолжает бушевать. И если нет возможности повлиять на порождающие его геополитические катаклизмы, происходящие за пределами нашей страны, то надо хотя бы уменьшить «высоту волны», которая возникает в силу издержек регулирования отрасли. И уж тем более опасно нагружать отрасль дополнительными налогами и поборами. Как известно, перегруженное судно может и ко дну пойти...