Сырым мартовским вечером в главной психиатрической лечебнице города Н. (бывший Г.) появился новый больной. Он вошел в палату, выкрашенную в по-госпитальному особый цвет серой тоски, где уже сидели трое – Наполеон, магараджа и человек-собака, и огласил стены неслышимым ранее здесь приветствием: «Здравствуйте, я Василий Уткин. Вы в «Футбольном клубе». С такого эффектного захода известный журналист и историк спорта Станислав Гридасов начал свою колонку в сентябре 1998 г.
Спустя почти 28 лет в издательстве «Альпина нон-фикшн» вышла «Книга Уткина: Мы тут жизнь живем». Ее составителем выступил тот же Гридасов, для которого проект стал данью памяти знаменитого комментатора, скончавшегося в марте 2024 г. Выражаясь казенным, но исчерпывающим языком пресс-релиза, в книгу вошли статьи Уткина для различных СМИ – от газет до интернет-порталов, а также уникальные фотографии из личных архивов друзей и родственников и тексты, написанные друзьями специально для этой книги.
«Попроси своих ребят не называть меня «комментатором». Я уже сто лет не комментирую и не очень хочу туда снова. А как? Ну, пусть буду блогером», – написал Уткин автору этих строк году в 2019-м. Я распорядился, конечно, – с тех пор мы в одном спортивном медиа так его и аттестовывали: «известный блогер Василий Уткин».
Помню, как это раскачивало мой внутренний балансборд: ну какой же он блогер? Это как Чехова представлять врачом или Фредди Меркьюри – художником-графиком. Уткин – это... Собственно, выходящая книга, кроме очевидной и необходимой мемориальной составляющей, пытается ответить на этот непоставленный вопрос. Там есть такой характерный диалог из «Школы злословия» начала нулевых:
«Татьяна ТОЛСТАЯ: Надо ли представлять Василия Уткина?
Василий УТКИН: Ну, я думаю, что в программе, которую ведут две дамы, может быть, и заимело бы смысла. Мне очень интересно, как бы вы меня представили.
Дуня СМИРНОВА: Василий Уткин – известный спортивный мыслитель. Я бы вот так вас представила.
УТКИН: Ну что ж, я весьма удовлетворен».
Проблема в том, что о Василии Уткине мучительно больно рассказывать, не впадая в пафосное пустословие. Масштаб личности (ну вот, я предупреждал) был таков, что его невозможно поместить в рамки. «Широк человек, слишком даже широк, я бы сузил», – говорил Митя Карамазов.
Так вот, Уткина совершенно не хотелось сужать – никогда, ни в годы его наибольшей востребованности (в книге как-то перечисляется его типовая неделя 2007 г. – там всё: от радио до театра, от редакторской должности в газете до конференции в интернете, от игры в «Что? Где? Когда?» до судебных слушаний с иском против него от одного футбольного клуба), ни в более поздние, когда он где-то вынужденно, где-то по своей воле отошел в тень.
Про Уткина, его «Футбольный клуб» и вышедшую оттуда целую генерацию комментаторов с их новым языком регулярно пишут дипломы студенты журфака (автор недавно рецензировал одну из них). Его знаменитое «Я футболом не интересуюсь» из «Дня выборов» цитируется до сих пор. Голос компьютерной игры FIFA и дорожных карт («Навигатор – гораздо более серьезное достижение, чем футбол», – в книге есть и его последнее большое интервью в марте 2024 г. литературному критику Галине Юзефович). Владелец собственной футбольной команды – пусть любительской, это даже круче. Да много всего.
И он был очень органичен во всех этих инкарнациях личности – бог знает, как он это делал. Гридасов рассказывает, и книга дает миллион подтверждений, что Василий был любознателен и жаден до нового, то же самое рекомендуя молодым коллегам («Вы должны знать, как говорит молодежь, чтобы не использовать цитаты из советских кинофильмов 70-х»).
Если так, то, возможно, ему бы понравилась моя метафора (впрочем, я всегда смотрел на Василия снизу вверх, и если бы только буквально, так что не уверен, что осмелился бы поделиться). Открытием 2026 г. в музыкальной индустрии стала франко-канадская группа Angine de Poitrine – у них 12 млн просмотров получасового живого выступления за два первых месяца. Их перформанс уже называют «музыкой 2.0», «антидотом от ИИ», «лучшим, что случалось с музыкальным масскультом за последние 30 лет» и т. д. Образно выражаясь, они производят метатекст, написанный на языке, где алфавит состоит не из 12 букв-нот, а из 24 или больше. Должна получаться какофония, хаос – но ухо почему-то ловит абсолютно единый разрывной качающий вайб.
Гридасов как заказчик и упорядочиватель нескольких миллионов печатных знаков, из которых надо было составить книгу, видимо, интуитивно сделал то же самое. Он не стал конструировать последовательное жизнеописание в жанре «Жизнь замечательных людей», составленное из цитат в хронологическом порядке, а соорудил бесконечную реку воспоминаний, образов, с виду рандомно расположенных сюжетов, которые укачивают и вводят в транс уткинской жизни. Река эта могла быть бесконечной в прямом смысле слова – даже из финальной рукописи пришлось сокращать до 40%, а от изначального замысла еще больше.
Мне почему-то кажется, что Вася заценил бы этих сумасшедших канадцев, выступающих в духе визуального дадаизма в масках с длинными носами и костюмах в горошек. Потому что он сам был таким. По всем законам от Уткина должны были быстро устать, как от всякого швеца, жнеца и игреца, но ему, изначально простому футбольному комментатору (изначально вообще считавшему спортжурналистику низшим жанром), удалось объединить весь талантливый хаос своей жизни в единый гармоничный образ. Узнаваемый и близкий для каждого.
С вами был Василий Уткин, говорил он в конце каждого выпуска «Футбольного клуба». У него получилось даже больше: с нами жил Василий Уткин.