Оксана Орачева: «Когда есть доверие, есть и поддержка»

Современная благотворительность все чаще строится по модели стратегических инвестиций, а не только прямой помощи. Оксана Орачева, генеральный директор Благотворительного фонда Владимира Потанина, в интервью «Ведомости&» рассказала, как развивается современный рынок эндаументов, почему сложно и одновременно важно учиться смотреть в будущее – на 50 и даже 100 лет вперед.

– Более корректно говорить не об изменении парадигмы, а о сочетании разных инструментов благотворительной деятельности.

Целевые капиталы во всем мире давно и успешно сосуществуют с разными видами помощи. К ним относятся и адресная помощь, и грантодающая деятельность, и социальные инвестиции, и инвестиции социального воздействия, и этическое инвестирование. И целевые капиталы – важная часть этой системы. Они соединяют социальные цели с экономическими механизмами, позволяют посмотреть на благотворительность шире, чем «здесь и сейчас», и помогают конструировать будущее.

Целевой капитал предполагает, что его тело остается нетронутым, а расходуется только доход, который дает пролонгированный эффект. Поэтому во многих странах, в том числе, кстати, в дореволюционной России, нельзя было создавать благотворительные фонды или социальные учреждения, не обеспечив их финансовой поддержкой, т. е. целевым капиталом. Это устойчивая платформа, которая позволяет организации работать долгие годы.

– Благотворительность обычно ассоциируется с прямой помощью, это понятная и необходимая составляющая благотворительной деятельности, без нее благотворительности не будет. Объекты прямой помощи меняются со временем. Стратегическая благотворительность призвана работать с причинами, вызывающими потребность в прямой помощи. Мы видим, как это работает в нашей стране, например, по фондам «Старость в радость» или «Вера». Они начинали с адресной помощи и перешли к созданию системных решений, которые позволяют изменить ситуацию в обществе.

Целевые капиталы помогают решить обе задачи: доход можно использовать как для прямой помощи, так и для обеспечения системной деятельности по изменению ситуации. Еще одна особенность заключается в том, что целевые капиталы обеспечивают необходимую гибкость социальной поддержки – в случае срочной необходимости можно больше средств передать на адресную помощь, как это происходило, например, во время пандемии COVID-19.

– Законов, которые регулируют благотворительную деятельность, несколько. И закон о благотворительной деятельности, и закон о некоммерческих организациях были приняты в середине 1990-х гг., с тех пор в них вносили изменения.

Закон о целевых капиталах более молодой, работает с декабря 2006 г. За это время в него уже девять раз вносились точечные правки. Каждое последующее изменение отражает актуальную ситуацию в обществе и расширяет возможности, существующие в сфере благотворительности и управления целевыми капиталами. В качестве примера: сейчас обсуждается расширение перечня направлений благотворительной деятельности, что косвенным образом повлияет и на регулирование целевых капиталов.

Изменения в законе о целевых капиталах позволили расширить инструменты, доступные для их пополнения. В частности, появилась возможность работать с недвижимостью и акциями, получать их непосредственно в целевой капитал. Наш фонд как раз таким образом получил пакет акций на пополнение целевого капитала.

Еще одно важное изменение связано с требованиями к минимальной сумме целевого капитала. Собрать 3 млн руб. небольшим организациям сложно, для многих это становится препятствием. Сейчас сроки на формирование целевого капитала продлили при условии, что 1,5 млн уже собрано. Это дало возможность поддержать те организации, у которых нет крупных жертвователей.

Кстати, есть успешные целевые капиталы, которые использовали публичный сбор и работали с большим числом жертвователей. Это, например, недавно созданный фонд «Добрянка» из Пермского края или отметивший 12-летие фонд Пермского государственного университета.

В 2020 и в 2022 г. были приняты антикризисные меры, чтобы поддержать целевые капиталы. Это было своевременной и важной поддержкой, потому что закон о целевых капиталах достаточно жестко регулирует финансовую часть. В случае падения стоимости чистых активов в течение года на 50% или в течение трех лет подряд на 30% по закону должно произойти расформирование целевого капитала. В условиях высокой волатильности рынков, когда ценные бумаги меняли свою стоимость на глазах в любую сторону, важно было сохранить эндаументы как институт. И антикризисные меры помогли это сделать.

Кроме того, закон также жестко регулирует необходимость выводить не менее 25% дохода, полученного за три года подряд.

С точки зрения целеполагания все совершенно верно, целевые капиталы должны работать на поддержку некоммерческих организаций. Но в условиях кризиса на фондовом рынке такая обязанность может сыграть злую шутку: доход был заработан ранее или в условиях высокой волатильности мог быть не обеспечен ликвидными средствами – если его выводить, пришлось бы залезать в тело капитала. В итоге ограничение было снято, и это позволило организациям самим решать, в каком объеме выводить доход в зависимости от ситуации в организации.

– Эндаумент действительно связан с будущим, но вряд ли стоит говорить про филантропию будущего. Это скорее инструмент, который позволяет нам говорить о будущем и двигаться в сторону того будущего, которое мы хотим построить.

Но есть и барьеры, которые осложняют процесс. Во-первых, сложно строить будущее в условиях неопределенности. Горизонт планирования сегодня очень короткий. Тем более что многовековая российская история, не раз проходившая через переломные периоды, подтверждает риски. Так, вечные вклады, которые создавались в Российской империи, были национализированы в период революции 1917 г.

Второй важный барьер в том, что у нас пока только формируется культура финансирования с точки зрения целеполагания, а не конкретных проектов. За три десятка лет сформировалась проектная культура, в которой важно, как будет реализован проект, какие результаты он получит, насколько это повлияет на устойчивость организации. Но когда мы говорим об эндаументах, целеполагание все же важнее. А это самое сложное. Надо учиться формулировать цели так, чтобы сегодняшние, пусть и правильные, решения не ограничивали нас в будущем.

– Важны все три составляющие, для того чтобы эндаументы развивались. Да, нужны и люди, которые готовы пожертвовать значительные средства, нужно качественно управлять полученными активами. И очень важно сформировать сообщество лояльных доноров. В этом списке, правда, не хватает еще одной важной составляющей – самой организации, которая создает целевой капитал. Качественное управление организацией – это обязательная составляющая успешности любой практики, в том числе долгоиграющей. Без этого целевой капитал может не прожить ту самую прекрасную длинную жизнь, на которую он рассчитан.

– Конечно. За 20 лет мы прошли путь от «никто не знает, что это» до момента, когда все больше людей понимают, что значит слово «эндаумент». Мы стали видеть результаты деятельности фондов целевого капитала. Доход, который они получили, уже позволил успешно реализовать много проектов. За 20 лет работы многие фонды целевых капиталов распределили доход в том же объеме, сколько их фонды составляют сейчас.

Например, фонд развития МГИМО – один из крупнейших российских университетских фондов. Объем средств – порядка 2 млрд руб., и за время работы этого фонда они распределили тоже порядка 2 млрд на поддержку университетских проектов. Такой результат повышает уровень доверия.

Кстати, существуют такие целевые капиталы, где студенты с самого начала обучения привыкают к благотворительности. Такую модель выбрал Уральский федеральный университет, вовлекая студентов в работу с целевыми капиталами. Когда студенты завершат свое обучение, станут выдающимися людьми, они смогут помочь своему университету и эндаументу получить нужный результат.

– Корпоративная благотворительность активно развивается вместе с бизнесом, и основной тренд в этой сфере – это переход от патерналистской модели к поддержке тех проектов, которые способствуют реальным изменениям в сфере, где работает корпорация. Это существенное изменение, которое определяет и новые форматы корпоративной поддержки. Мы видим, что корпоративные доноры также стали выступать инициаторами создания эндаумент-фондов на своих территориях.

Например, компания «Норникель» поддержала создание на своих территориях фондов целевого капитала – фонда «Наш Норильск», фонда «Кольский». В этих случаях эндаумент стал инструментом поддержки территориальных социально значимых инициатив. Есть и другие примеры, когда корпоративные доноры активно поддерживают создание фондов целевого капитала. Например, фонд детско-юношеской школы «Динамо», который создан при поддержке ВТБ. Также корпоративные доноры участвуют в формировании целевых капиталов университетов, с которыми активно взаимодействуют.

– Диверсификация источников финансирования необходима всегда, не только в период экономической турбулентности, потому что ни одна устойчивая финансовая модель не может быть построена на одном источнике финансирования. Наверное, за исключением целевого капитала, который диверсифицируется внутри самого целевого капитала.

Мы как фонд непосредственно не занимаемся фандрайзинговой деятельностью, но видим примеры наших грантополучателей, которые действительно стараются использовать самые разные модели привлечения средств: классические обращения к донорам, публичный сбор, гранты, субсидии, разного рода интеграции – например, спортивный фандрайзинг в пользу некоммерческих организаций. Проекты становятся все более и более креативными, и это тоже заметный тренд. Кроме того, намечается тренд на переход от роли просителя денег к партнерской роли – со своим сообществом и донорами, когда организации совместно делают одно общее дело.

Что действительно меняется – это подход к работе с сообществом, понимание его ценности, потому что сообщество даже в условиях сложной экономической ситуации может стать опорой и дать необходимую поддержку. &