Врач для нулевого пациента: как Вадим Покровский сражался с ВИЧ в СССР и России

На 72-м году жизни ушел из жизни человек, который стоял у истоков борьбы с ВИЧ-инфекцией в нашей стране – эпидемиолог, академик РАН Вадим Покровский. Он выявил «нулевого пациента» в СССР, расследовал первую крупную вспышку ВИЧ, а затем разработал методологию борьбы с этой инфекцией и руководил общероссийской сетью центров по профилактике и борьбе со СПИДом. Покровский запомнился как популяризатор науки, который умел рассказывать о болезни простым, понятным языком и не стеснялся говорить неудобные вещи, лишь бы спасти людей от ВИЧ.

От разработки вакцин к поискам ВИЧ

Вадим Покровский из семьи врачей. «Дети врачей либо тоже хотят быть врачами, либо категорически не хотят, – рассказывала его дочь Анастасия, которая тоже работает в медицине (а вот ее младшая сестра никогда не тяготела к этой сфере и выбрала профессию дизайнера). – Разговоры про пациентов и работу дома были всегда. В это втягиваешься. В детстве я уже писала “диссертацию” про ВИЧ у мышей. Еще писать не умела, но обложку сделала».

Основоположником врачебной династии стал отец Вадима, Валентин Покровский. В медицину он попал случайно. После окончания школы в 1946 г. никак не мог определиться, кем хочет стать: сходил в один институт, в другой, в третий, вспоминал Покровский-старший, но ничего не привлекало. В конце концов он уступил своей маме и тетушке, которые твердили, что нет профессии лучше врача, и в последний день приема заявлений отнес документы в Первый московский медицинский институт. После работал на кафедре инфекционных болезней. Боролся с эпидемией холеры в Астрахани в 1970 г. Затем исследовал менингит (выяснял, как он он может передаваться от человека к человеку, если возбудитель находится в оболочках мозга, а не на слизистой), возглавил ЦНИИ эпидемиологии и уже в нашем веке стал главным эпидемиологом Минздрава России.

17 января 1955 г. у Валентина Покровского родился сын, которого назвали Вадим. Внешне он был очень похож на отца. «Когда [Вадим] был юношей и показывал фотографию меня молодого, многие думали, что это он. Только очки выдавали, – вспоминал Валентин Покровский. – Его еще спрашивали девчонки: “Вадим, где ты достал такие очки? Это ж какие-то старинные, ретро”. А фотография-то моя была».

Как и отец, Вадим выбрал медицинскую стезю. Он окончил в 1978 г. Московский медицинский стоматологический институт (сейчас – Российский университет медицины) и начал строить научную карьеру. Под руководством выдающегося химика – академика Николая Кочеткова – участвовал в создании первой в мире полностью искусственной вакцины. Ученые тогда доказали, что в прививке можно использовать не обезвреженные штаммы вирусов, а химические соединения, только имитирующие антигены возбудителей – в данном случае O-антигены сальмонелл. Это позволило создать несколько новых препаратов.

Почти 45 лет назад, 5 июня 1981 г., Американский центр контроля над заболеваниями зарегистрировал новый диагноз – СПИД. Сначала недуг рассматривали как иммунологический, отсюда и название – синдром приобретенного иммунодефицита. Через два года для специалистов стало очевидным, что это инфекционное заболевание, рассказывал Вадим Покровский в интервью «Газете.Ru». Тогда руководство страны решило выяснить, есть ли СПИД в СССР. Покровский оказался лучшим кандидатом для расследования: он занимался разработкой вакцинных препаратов, защитил диссертацию по иммунологии и потом еще занимался эпидемиологией. Покровский-старший в интервью Медицинскому информационному агентству назвал еще одну причину: «Никто не хотел работать с больными, заразившимися этим вирусом, все боялись. Мой сын, Вадим Покровский, <...> был в числе первых добровольцев».

Нулевые пациенты

Команда, собранная Покровским, начала работу в 1984 г. Было обследовано около 200 000 подозрительных пациентов и еще больше проверено образцов сывороток крови из архива НИИ эпидемиологии и микробиологии им. Гамалеи. Присутствие вируса нигде не удалось доказать. Складывалось удивительное ощущение, что во всем мире ВИЧ есть, а в СССР – нет. На официальном уровне начались заявления, что СПИД – болезнь американских гомосексуалов (международное движение ЛГБТ признано экстремистским и запрещено на территории России), а так как в СССР однополые связи запрещены и уголовно наказуемы, она советским людям не грозит.

Но в конце 1985 г. неожиданно обнаружился первый больной – южноафриканец, приехавший учиться в Высшую школу профсоюзного движения в Москве. «Здоровый такой парень – воевал в Южной Африке против белых. У него было очень много половых контактов в разных странах. Но на гомосексуала он никак не подходил», – рассказывал Покровский «Газете.Ru». После этого были массово обследованы иностранные студенты в столице и обнаружено около 50 человек из разных стран с ВИЧ, но еще не больных СПИДом.

В 1987 г. Покровский прочитал лекцию о новом вирусе в одном из медучреждений. После нее молодая ординатор решила, что один из пациентов подходит под описание симптомов, и убедила начальство показать этого больного специалистам Покровского – и действительно, у него обнаружили СПИД. Это считается первым выявленным советским случаем. Как оказалось, пациент заразился, когда работал в Африке переводчиком и имел сексуальные контакты с местными жителям. В 1982 г. он вернулся на родину, но недуг проявил себя только через пять лет.

Покровский принялся восстанавливать сеть контактов внутри страны. Это оказалось непросто. Постепенно выяснилось, что у нулевого пациента (так называется первый заразившийся в популяции) было 25 сексуальных партнеров, которые разъехались по всей территории СССР. Масштабное расследование показало, что пять из них оказались инфицированы, а затем заразили пять женщин. Один также сдавал кровь как донор и таким образом заразил еще пять человек. Из-за нарушений правил дезинфекции в больнице, где проводили переливания, вирус передался еще и подростку. К моменту, когда Покровский начал поиск инфицированных, он успел вырасти и заразить еще трех девушек. По итогам огромной работы врачи обнаружили по всей стране около сотни людей с ВИЧ.

Стало понятно, что наша страна тоже в зоне риска. Причем вирус передается не только через гомосексуальные контакты (международное движение ЛГБТ признано экстремистским и запрещено на территории России), но и гетеросексуальные, а также путем внутрибольничного заражения. Началась масштабная работа, чтобы не допустить эпидемии: по всей стране врачи искали пациентов с характерными симптомами, была запущена массовая проверка донорской крови.

Новой болезни поначалу крайне боялись и работали в противочумных костюмах. В 1987 г. одному из пациентов сделали ректоскопию, а через несколько дней анализы подтвердили у него ВИЧ, вспоминал Покровский в интервью «Известиям»: «Мы вырыли яму во дворе больницы и закопали ректоскоп, а сверху еще залили хлоркой и потом цементом. Что подумают археологи, когда спустя тысячелетия найдут зацементированный ректоскоп?».

Вспышка в Элисте

В мае 1988 г. в детской больнице в Элисте (Калмыкия) умерли несколько детей с неуточненным диагнозом. Убитая горем мать одного из погибших решила стать донором, чтобы ее кровь помогла спасти других младенцев. Но анализы показали, что у нее ВИЧ. Медики отправили женщину в Москву к Покровскому, а вместе с ней – мать с младенцем, у которого диагностировали вирус после того, как ему перелили кровь от нескольких доноров. Однако Покровский не обнаружил инфекции ни у доноров, ни у матери инфицированного ребенка, ни у мужей обеих женщин и задумался: как они могли заразиться?

Прежде всего Покровский заподозрил внутрибольничное заражение и запросил в Элисте биологические материалы всех пациентов. Его версия подтвердилась: ВИЧ нашли в крови еще нескольких детей. По распоряжению Минздрава СССР Покровский возглавил комиссию по проверке больницы. Во время осмотра помещений он обратил внимание, что на стеклянных шприцах от руки сделаны надписи: «Пенициллин» и «Стрептомицин». Покровский понял, что из одного шприца делались инъекции сразу нескольким пациентам. Иначе не имело смысла делать такие надписи: при дезинфекции они должны были стереться. Выяснилось, что так как малышам требовалась небольшая доза, медсестры набирали один раз полный шприц и делали им уколы – хватало на все отделение. Капельницы тоже использовались по несколько раз: в бутылках было 500 мл, а ребенку требовалось только 100 мл.

Теперь стало ясно, как распространялась инфекция. Но откуда ВИЧ взялся в Калмыкии? Группа Покровского обследовала несколько тысяч детей, когда-либо лечившихся в больнице. Медики на миллиметровой бумаге рисовали схемы, кто из родственников зараженных с кем контактировал, – такими листами была буквально завалена вся комната, где работала комиссия, рассказывал Покровский в интервью РИА «Новости». В итоге «нулевой пациент» нашелся: бывший моряк, который в 1981-1982 гг. служил на флоте и побывал в Конго. Второй из его детей родился с ВИЧ. «Нам удалось сохранить имя того человека в тайне – ему никто не мстил», – вспоминал Вадим Покровский. Но судьба пациента сложилась трагически. Ребенок умер от СПИДа, а через несколько лет скончался и его отец – возможно, от невроза, развившегося из-за осознания вины.

До того, как о случаях ВИЧ в Элисте стало известно врачам, тяжело болевших детей перевели из местной больницы в крупные медучреждения Волгограда, Ростова-на-Дону и Ставрополя. Там оказались те же нарушения правил дезинфекции, что и в Элисте. В итоге оказалось инфицировано порядка 220 человек. Осознав масштаб возможной катастрофы, Минздрав создал Всесоюзный центр по профилактике и борьбе со СПИДом во главе с Вадимом Покровским (сейчас – Федеральный научно-методический центр по профилактике и борьбе со СПИДом) и начал массово закупать пластиковые одноразовые шприцы. «Если бы это продлилось дольше, мы бы имели очень большое количество зараженных, как в Африке. Там тоже играет роль не только половой путь передачи. Эпидемию удалось предотвратить», – говорил Покровский газете «Собеседник».

На основе этой истории в 2022 г. был снят сериал «Нулевой пациент», в котором Покровский выведен под именем Дмитрия Гончарова, а сыграл его Никита Ефремов. Но многие события в сериале по законам жанра не совпадают с тем, что было в реальности.

Разговоры о неудобном

Покровский опубликовал сотни научных работ, разработал и внедрил систему эпидемиологического надзора за ВИЧ-инфекцией, которая до сих пор действует в России. В 1993–1995 гг. он участвовал в разработке Федерального закона «О предупреждении распространения в РФ заболевания, вызываемого вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ-инфекции)», который гарантирует бесплатное лечение и запрещает дискриминацию пациентов с вирусом. В 2000 г. Вадим Покровский был награжден госпремией за внедрение в медпрактику противовирусного препарата «Фосфазид».

Не менее важна его роль как популяризатора науки. В многочисленных интервью и выступлениях он простым и понятным языком объяснял россиянам опасность ВИЧ, рассказывал о мерах профилактики и борьбы с ним. «Летом 1989 г. меня пригласили на популярный канал “До и после полуночи”. И вот там я впервые на нашем телевидении сказал, что от заражения вирусом иммунодефицита защищает презерватив. Это был страшный фурор. По советскому телевидению произнести слово “презерватив” – это было немыслимо», – вспоминал Покровский.

Профессор не стеснялся публично поднимать темы, которые считаются неудобными. «Объединенная программа ООН по ВИЧ/​СПИДу (ЮНЭЙДС) 3 июня [2021 г.] опубликовала стратегию, в которой приводится такой пример: “Я секс-работница, пользуюсь презервативами и не боюсь заразиться. А если клиенты отказываются, принимаю антиретровирусные препараты для профилактики”. В России это вряд ли будет понято», – рассказывал Покровский «Известиям».

Он настоятельно рекомендовал пользоваться презервативами со всеми партнерами, даже если отношения моногамны, а при желании построить длительные отношения – вместе обследоваться. «У нас ведь как считается… Когда вдвоем, вроде как неопасно. Поживут с одним три года, с другим – пять лет, и к 40 годам набегает десяток моногамных отношений. Если в эту цепочку попал один с ВИЧ, то все последующие партнеры под угрозой заражения», – объяснял Покровский.

Сложно убедить людей, что ВИЧ вообще существует, сокрушался специалист. «При COVID-19 люди лежат с температурой, кашляют, а здесь они не понимают, что больны, признаков болезни нет», – пояснял он. В прошлогодней беседе с ТАСС профессор Покровский предупреждал, что ВИЧ-инфекция чаще всего встречается среди россиян 25-40 лет, которые долго чувствуют себя неплохо и за медицинской помощью не обращаются. Поэтому они считал вполне оправданным, если здоровые люди будут пользоваться препаратами для антиретровирусной терапии, чтобы избежать заражения: «В мире [их] применяют уже около миллиона человек, а в России – пока только сотни. Использование для этой цели всего одной инъекции лекарства в полгода настолько эффективно, что признано главным научным достижением 2024-го».

Пока что современные лекарства могут временно нейтрализовать вирус, но не уничтожить его. Вадим Покровский говорил, что с нетерпением ждет массового выхода на рынок новой группы препаратов генной терапии, которая сможет полностью излечить пациентов от ВИЧ-инфекции. К сожалению, ему так и не удастся увидеть итог дела всей его жизни: будет ли ВИЧ побежден так же, как чума и многие другие страшные болезни.