Софья Литвинова: «Климатический саммит СОР31 в Турции будет напряженным»

В Бонне (Германия) прошла подготовительная встреча к ежегодной конференции сторон Рамочной конвенции ООН об изменении климата (РКИК) COP31, которая пройдет с 9 по 20 ноября 2026 г. в Анталье (Турция). С чем поедет в Турцию российская делегация, какие документы она готова подписать и какие новые климатические полномочия получило Минэкономразвития РФ, рассказала начальник управления по международному сотрудничеству в области изменения климата Минэка Софья Литвинова.

– По итогам сессии в Бонне стало ясно, что основные развилки переносятся на климатическую конференцию COP31 в Анталье. Остались открытыми вопросы – прежде всего по финансированию, адаптации, программе работы по митигации, то есть по снижению долгосрочного риска и опасности климатических изменений, а также последствиям односторонних торговых мер. Это означает, что конференция в Турции в ноябре будет напряженной. 

Сейчас климатические переговоры переходят в фазу практической реализации Парижского соглашения 2015 г. Вопросы сокращения выбросов остаются важными, но все большее значение приобретают две темы, напрямую связанные с экономикой: климатическое финансирование и недискриминационный характер торговой среды. Именно по этим направлениям позиции развитых стран выглядят наиболее уязвимыми. И вот почему.

Финансирование вызывает серьезную обеспокоенность. США окончательно вышли из Зеленого климатического фонда и из РКИК ООН, отозвав обязательство в $3 млрд. Из заявленных $12,8 млрд по второму циклу пополнения Зеленого климатического фонда подтверждено фактически около $9,6 млрд, и часть стран так и не закрыла свои обязательства. По Фонду по потерям и ущербу ситуация также остается сложной: из объявленных $822 млн реально поступило около $449 млн, при этом секретариат фонда предупреждает о риске исчерпания капитала уже к 2027 г.

Этот разрыв между обещаниями и реальными поступлениями – не абстрактная бухгалтерия. Он означает, что развивающиеся страны вынуждены либо самостоятельно нести расходы на адаптацию к изменениям климата, либо брать на них коммерческие кредиты – на задачи, которые по своей природе должны финансироваться на льготной основе. Именно поэтому выполнение финансовых обязательств развитыми странами – не благотворительность, а базовое условие работоспособности всей системы Парижского соглашения.

Параллельно усиливается использование климатической повестки для введения торговых ограничений. С 1 января 2026 г. начал действовать механизм трансграничного углеродного регулирования Европейского союза (ЕС). Суть механизма в том, что импортеры в ЕС обязаны отчитываться о выбросах парниковых газов при производстве ввозимых товаров и покупать сертификаты, покрывающие этот углеродный след. В список товаров вошли значимые для российского импорта черные металлы и продукция металлургии, алюминий и изделия из него, цемент, удобрения. Для нас принципиально важно, чтобы климатические меры не становились инструментом ограничения доступа к рынкам или давления на экономики других государств.

В этих условиях пространство для навязывания чрезмерных обязательств другим странам объективно сужается. Вместе с тем разрушение многостороннего переговорного процесса не отвечает интересам ни России, ни наших партнеров. Поэтому наша задача – сохранять переговорный процесс, но при этом последовательно отстаивать принципы Парижского соглашения: учет национальных обстоятельств, национально определяемый характер вкладов и недопустимость дискриминационных торговых мер.

Участие России в Парижском соглашении и РКИК ООН – это осознанный выбор. Именно в рамках этих институтов Россия может отстаивать правила углеродных рынков, оспаривать дискриминационные меры как трансграничное углеродное регулирование, формировать двусторонние механизмы по статье 6, которые открывают реальные экономические возможности для российских компаний и партнеров. Выход из процесса означал бы не свободу, а утрату этих инструментов.

Кроме того, Бонн стал важным этапом подготовки ко второму циклу глобального подведения итогов Парижского соглашения, который начнется в Анталье и завершится в 2028 г. Этот цикл будет оценивать коллективный прогресс всех стран и формировать ориентиры для следующего поколения национальных вкладов. Именно поэтому уже сейчас важно зафиксировать наши ключевые подходы: учет национальных обстоятельств, социально-экономических последствий климатических мер и недопустимость использования климатической повестки для торговых ограничений.

– Россия поедет в Анталью с последовательной позицией. Мы привержены выполнению Парижского соглашения – и это не просто дипломатическая формула. Климатические изменения касаются всех, и Россия, как страна с одними из самых протяженных арктических территорий и крупнейшим лесным фондом планеты, ощущает их последствия непосредственно. Соглашение основано на определяемых на национальном уровне вкладах (ОНУВ), учете национальных обстоятельств и праве каждой страны самостоятельно выбирать свой путь развития – и именно этот принцип мы последовательно отстаиваем.

Россия будет продвигать сбалансированный подход: справедливый энергопереход должен быть инструментом поддержки, адаптация должна учитывать реальные потребности стран, климатическое финансирование должно рассматриваться через выполнение обязательств развитых стран, а технологическое сотрудничество должно переходить от деклараций к конкретным проектам.

Отдельное внимание будет уделено началу второго глобального подведения итогов и дальнейшим руководящим указаниям по характеристикам ОНУВ – определяемых на национальном уровне вкладов. Для нас принципиально важно, чтобы эти процессы не подменяли национальный характер ОНУВ. Президент РФ Владимир Путин утвердил в августе прошлого года показатель по сокращению выбросов парниковых газов до 2035 г.

При расчете нового целевого показателя для ОНУВ использовались данные российской системы климатического мониторинга, создание которой курирует Минэкономразвития. Система предназначена для получения научно обоснованных оценок динамики климатически активных веществ, с которыми связаны изменения климата. Задача по созданию системы климатического мониторинга включена президентом и правительством в перечень приоритетов до 2030 г. О системе климатического мониторинга планируем рассказать на COP31.

Мы также исходим из того, что энергопереход не может быть одинаковым для всех. Нефть и газ остаются сегодня основой энергобаланса большинства стран мира – не потому, что кто-то против чистой энергетики, а потому что резкий отказ от них означает рост цен на электроэнергию, удар по промышленности и занятости. У разных стран разные стартовые условия, и международные решения должны сохранять пространство для разных национальных путей, включая те, что обеспечивают надежность энергоснабжения на переходном этапе.

Отдельный элемент нашей работы – практические решения, с которыми Россия приедет на конференцию: в энергетике, промышленности, адаптации, городской среде, природных экосистемах и углеродных рынках. Они будут представлены в российском павильоне на COP31.

Нам есть из чего выбирать: в сборнике технологических решений России для устойчивого развития уже 122 проекта. Наша задача – превратить эти решения в конкретные предложения для стран Глобального Юга: не просто показать, что технология существует, но и предложить механизм совместной реализации с передачей опыта, финансированием через углеродные рынки или двусторонние соглашения.

– Мы поддерживаем настрой Турции на результат. Но для нас важно, чтобы успех измерялся не количеством принятых документов, а их качеством, сбалансированностью и соответствием уже согласованным мандатам. На климатических переговорах одна формулировка в техническом приложении может годами использоваться как аргумент для расширения требований к стране. Поэтому мы всегда читаем не заголовок решения, а конкретный операционный текст.

Наиболее проработанным направлением сейчас выглядит справедливый энергопереход – трансформация энергетической системы, при которой переход к более чистым технологиям происходит сбалансированно, без ущерба для стабильности, безопасности и социально-экономического развития стран. Страны должны сами решать, какие технологии им подходят и когда их начинать развивать: кому-то выгоднее развивать возобновляемые источники энергии, кому-то – атомную энергетику, а где-то необходимо временно сохранить газ как переходный вариант.

В Бонне по этому вопросу удалось продвинуться дальше, чем по ряду других треков. Но для России принципиально важно, чтобы будущий механизм справедливого перехода был именно механизмом содействия – технической, экспертной и финансовой поддержки, а не инструментом давления или навязывания единых моделей энерготрансформации. Разница принципиальная: один подход помогает стране найти свой путь, другой – навязывает чужой.

Отдельного внимания требуют дорожные карты по переходу от ископаемых видов топлива и по прекращению обезлесения. По топливу для нас принципиально важно учитывать энергетическую безопасность, структуру экономики и доступность энергии для населения – универсального рецепта энергоперехода быть не может, тем более на фоне того, как развитые страны сами вводят торговые барьеры под климатическим предлогом вместо выполнения собственных финансовых обязательств.

Россия, как крупнейшая лесная держава, заинтересована в устойчивом управлении лесными ресурсами, но любые решения здесь должны учитывать национальное законодательство и уже действующие механизмы лесного хозяйства.

– Климатическая повестка давно стала межотраслевой. Она затрагивает энергетику, промышленность, транспорт, сельское хозяйство, торговлю, финансы и технологии.

Создание отдельного управления позволяет системно готовить российскую позицию: заранее анализировать переговорные тексты, оценивать возможные последствия принимаемых решений, координировать работу с профильными ведомствами, бизнесом, научным и экспертным сообществом.

Для нас важно не реагировать на инициативы в последний момент, а заранее понимать, какие формулировки могут повлиять на российский экспорт, энергетическую безопасность, доступ к технологиям и развитие углеродных рынков. Текст климатического решения, принятый в Анталье, может через год стать аргументом в споре о доступе к рынкам или основанием для новых требований к отчетности – поэтому мы работаем с текстами задолго до начала конференции.

Также усиливается работа с партнерами по двусторонним и многосторонним каналам. Наша задача – формировать группы единомышленников по конкретным переговорным вопросам и заранее предлагать сбалансированные решения.

– CORSIA – это международная система компенсации углеродных выбросов от авиации, введенная Международной организацией гражданской авиации (ИКАО). Авиакомпании, выполняющие международные рейсы, обязаны компенсировать прирост своих выбросов сверх базового уровня: либо перейти на устойчивое авиатопливо, либо купить углеродные единицы у аккредитованных климатических проектов. Проще говоря: если самолет выбрасывает больше CO2, чем допустимо по норме, авиакомпания платит – или финансирует чужой климатический проект, который компенсирует разницу.

Российская заявка на аккредитацию в этой системе сейчас проходит детальную оценку в техническом консультативном органе (Technical Advisory Body, TAB) ИКАО. Мы успешно прошли этапы проверки на комплектность и первичной оценки, по результатам которых нашу заявку – наравне с немногими другими из 25 поданных в этом году – допустили до финального этапа. Там разбирается каждый элемент программы: от методологий расчета выбросов до гарантий недопущения двойного учета.

По опыту прошлых лет ожидаем, что заключение TAB будет опубликовано в августе–сентябре этого года – это официальный вывод о том, соответствует ли наша система стандартам CORSIA. Положительное заключение открывает путь к аккредитации: российские углеродные единицы становятся приемлемым инструментом для погашения CORSIA-обязательств авиакомпаний по всему миру. Однако в этом году подано рекордное количество заявок – 25, поэтому детальная оценка может занять больше времени.

В случае аккредитации российской системы углеродные единицы, полученные в результате реализации наших климатических проектов, смогут быть приобретены не только российскими авиакомпаниями, но и иностранными авиаперевозчиками, на которых распространяются требования CORSIA.

На рынке отмечается явный дефицит предложения. По всем десяти аккредитованным на первую фазу программам к концу мая 2026 г. в мире было выпущено всего 37,6 млн углеродных единиц, тогда как по прогнозам на всю фазу (2024–2026 гг.) потребуется около 180 млн. Это означает, что авиакомпании уже сейчас испытывают острую нехватку инструментов для выполнения своих обязательств по компенсации выбросов.

Программы, аккредитованные на следующую фазу CORSIA (2027–2029 гг.), включая нашу заявку, автоматически получат аккредитацию и на текущую фазу – это значит, что российские климатические проекты смогут выйти на рынок раньше, чем завершится наша оценка. Для российских компаний, реализующих проекты по лесовосстановлению, энергоэффективности или модернизации промышленных объектов, это прямая возможность продавать верифицированные углеродные единицы авиакомпаниям всего мира, которым сегодня катастрофически не хватает таких инструментов.

Дефицит предложения на рынке CORSIA – это прямая возможность для России. Если аккредитация пройдет, российские климатические проекты – лесовосстановление, энергоэффективность, модернизация промышленных объектов – смогут продавать углеродные единицы авиакомпаниям по всему миру, которым сегодня не хватает инструментов для выполнения обязательств. По сути, мы предлагаем им решение реальной проблемы. Для российских авиакомпаний, которые с 2027 г. будут обязаны отчитываться о выбросах и компенсировать их в рамках фазы II, аккредитация означает возможность использовать отечественные проекты, не выходя на внешний рынок. Это и есть климатическое сотрудничество, которое работает в обе стороны.

– Россия обладает широким спектром низкоуглеродных технологий, а также природными и территориальными условиями для реализации климатических проектов с выпуском значительных объемов углеродных единиц. Углеродная единица означает сокращение одной тонны выбросов парниковых газов в CO2-эквиваленте. Например, проекты по повышению энергоэффективности промышленного оборудования или по восстановлению лесов способны генерировать несколько миллионов углеродных единиц в год – и чем крупнее проект, тем их больше.

В рамках выполнения обязательств по Парижскому соглашению страны могут реализовывать совместные климатические проекты с выпуском углеродных единиц для их продажи или использования в зачет заявленных климатических целей. Мы уже подписали пять двусторонних климатических меморандумов с дружественными странами – с Индией, Эфиопией, Саудовской Аравией, Оманом и Азербайджаном, еще более 10 находятся в процессе согласования.

Обсуждаем возможности для реализации двусторонних проектов по внедрению низкоуглеродных технологий, повышению энергоэффективности, модернизации производственных процессов, а также лесоклиматических проектов и инициатив в сфере сохранения природных экосистем. Для каждой страны готовим отдельный перечень предложений с учетом ее специфики.

Для практической реализации необходима правовая основа – один из вариантов – заключение двусторонних соглашений с использованием механизмов шестой статьи Парижского соглашения. Они позволяют странам использовать результаты совместных проектов для выполнения международных климатических обязательств, а компаниям-исполнителям – получать средства от продажи углеродных единиц. Если упрощенно: завод в стране А снижает выбросы на 500 000 т CO2 за счет модернизации. Эти сокращения проходят верификацию, регистрируются в национальном реестре и часть из них по двустороннему соглашению засчитывается в климатические обязательства страны Б. Далее страна Б выполняет свой вклад по Парижскому соглашению, компания в стране А получает доход от продажи единиц и уже следом в страну А поступают инвестиции в модернизацию.

Для заключения таких соглашений страны должны обеспечить возможности для взаимодействия национальных систем, например, за счет сближения методологий климатических проектов, подходов к валидации и верификации выбросов. Мы презентовали странам БРИКС Партнерство по углеродным рынкам. Его цель – способствовать сближению подходов стран «десятки» в области реализации климатических проектов и торговли углеродными единицами. В этом году мы официально запускаем эту инициативу – договорились с индийским председательством в БРИКС о проведении в июле первой сессии под эгидой партнерства.