Статья опубликована в № 2980 от 14.11.2011 под заголовком: В семь лет не уложится

Кризис только начинается, а вкладываться надо в развивающиеся страны

Нестабильность сохранится еще не один год; европейский кризис далеко не разрешен; наибольшую выгоду сулит инвесторам средний класс развивающихся стран. Таков консенсус-прогноз инвестиционной конференции World Money Show
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

Выступая на открытии конференции World Money Show (американская компания MoneyShow ежегодно проводит 17 инвестконференций в четырех странах), Меррин Сомерсет-Уэбб, главный редактор журнала MoneyWeek, показала динамику ставки Банка Англии с 1700 г. Никогда, даже во времена войн и депрессий, она не была такой низкой, как сегодня. «В нынешней ситуации нет ничего нормального, и она останется такой еще несколько лет: политические лидеры дезориентированы, и никто в мире не знает, что делать», – подчеркнула Сомерсет-Уэбб.

Годы неопределенности

По «Бизнес-барометру» – опросу менеджеров 1500 компаний из разных стран и секторов, проведенному Financial Times и The Economist (почти у половины компаний годовой оборот превышает $500 млн), – 53% респондентов в ближайшие полгода ожидают ухудшения ситуации в мировой экономике, 32,7% полагают, что она не изменится, 14,3% ждут улучшения (в августе ухудшения ждали 33,7%, в мае – 19%).

Экономисты Кеннет Рогофф и Кармен Рейнхарт в книге «На этот раз все будет по-другому» пишут, что на преодоление последствий полномасштабного кризиса уходит в среднем семь лет – это в том случае, если восстановление экономики стимулируется экспортом.

Но выход из нынешнего кризиса займет больше времени, заявил на конференции Мартин Вулф, главный экономический комментатор Financial Times и член британской правительственной комиссии по банковскому регулированию: экспортный потенциал США и Европы невелик, потому что развивающиеся страны более конкурентоспособны во многих областях, а Китай, с 2009 г. крупнейший экспортер в мире, продолжает удерживать курс юаня на низком уровне.

Надежда только на ЕЦБ

Кризис в еврозоне – это мировой кризис в миниатюре, считает Вулф: он перешел из частного долгового сектора в государственный; рынок госдолга стал неликвидным из-за ухода многих участников; нет возможности рефинансировать долг. Если новое правительство Италии (см. стр. 03) не пойдет на радикальные реформы, стране, скорее всего, понадобится финансовая помощь. Ей нужно ежегодно привлекать 300–400 млрд евро, а рефинансировать долги по таким ставкам, как сейчас (выше 6%), невозможно. В Европейском фонде финансовой стабильности осталось около 250 млрд евро, а у решения лидеров ЕС увеличить фонд до 1 трлн евро нет практического обоснования. Единственный выход – чтобы Европейский центробанк начал скупать гособлигации в неограниченных количествах, считает Вулф. В более далекой перспективе это стимулирует инфляцию, поэтому Германия, которая очень ее боится, пока противится такому решению.

Инфляция в 4–5%, которая может стать следствием массированной скупки гособлигаций ЕЦБ, – это не катастрофа, считает Пол Хилл, управляющий директор PMH Capital, гораздо более тяжелые последствия будут у развала еврозоны.

Когда страна теряет доверие рынка, ей нужно не менее года, чтобы его вернуть, а без поддержки рынка ее госдолга в этот период она станет неплатежеспособной, пишет в статье в Financial Times «Почему дни Италии в еврозоне могут быть сочтены» Нуриэль Рубини, профессор экономики Stern School of Business Нью-Йоркского университета. «Лишь если ЕЦБ станет кредитором последней инстанции, скупая европейский долг без ограничений, и снизит процентную ставку до нуля, то вкупе с падением курса евро до паритета с долларом, фискальным стимулированием в ведущих странах еврозоны и ужесточением финансовой политики на периферии можно будет предотвратить катастрофу», – считает Рубини.

Без ЕЦБ не обойтись, согласна Сомерсет-Уэбб, но сегодняшняя дефляция через несколько лет сменится гиперинфляцией – из-за роста денежной массы и увеличения скорости обращения денег: люди станут активно тратить дешевеющие деньги.

Правительства всегда инфляциировали избыточный долг, обесценивая деньги, напоминает Джулиан Мэйо, содиректор по инвестициям Charlemagne Capital (активы Charlemagne – $2,5 млрд): на рубеже нашей эры содержание серебра в римских монетах было около 95%, к концу I в. н. э. – около 50%, а к концу III в. его в монетах почти не осталось.

Во что инвестировать

Большинство экспертов затрудняются давать прогнозы, но из их комментариев четко выделялись несколько долгосрочных инвестиционных тем. Предпочтение инвесторы отдают компаниям, платящим высокие дивиденды, – они обеспечивают стабильный доход в нестабильные времена – и инвестициям, ориентированным на быстрый рост потребительского сектора в развивающихся странах.

Благодаря глобализации 3 млрд человек переходят из бедности в средний класс, что порождает гигантский потребительский бум, отмечает Йон Триси, стратег по глобальным инвестициям Fullermoney.

Отыгрывать потребительскую тему можно по-разному, говорит Нэйт Вейсхаар, старший аналитик Motley Fool (UK): например, отличные перспективы у крупнейшего пенсионного управляющего Чили Provida или бразильской Sul America Insurance, бизнес которой растет благодаря тому, что увеличивающийся средний класс все больше страхует автомобили, жилье и жизнь.

По данным МВФ, в 1990 г. доля развивающихся стран в мировом ВВП (по паритету покупательной способности) составляла 31% против 69% у развитых стран; в 2016 г. это соотношение будет 54 к 48%. До 2000 г. ВВП развитых и развивающихся стран рос примерно одинаковыми темпами, но затем развивающиеся вырвались вперед, и их ВВП удваивается (и будет удваиваться, по прогнозам МВФ) каждые 11 лет.

Речь не только о Китае и странах БРЮКИ, но и о так называемых пограничных рынках – из экономического небытия выходит около 100 стран Азии, Африки, Ближнего Востока, указывает Слим Фериани, генеральный директор Advance Emerging Capital: «Я не знаю, как поведет себя рынок Вьетнама в ближайшие 6–12 месяцев, но у него отличные перспективы на 6–12 лет».

Впервые в истории компании из развивающихся стран в целом платят более высокие дивиденды, чем компании из развитых, подхватывает Мэйо: дивидендная доходность чешских акций – 7%, высокие показатели также у польских и бразильских бумаг. «Портфель акций с развивающихся рынков с высокой дивидендной доходностью дает вам стабильный приток наличности и перспективы роста капитала, – говорит он. – Если компания демонстрирует, что готова долгое время делиться с акционерами, мы готовы в нее инвестировать».

Отношение капитализации к прибыли (P/E) у развивающихся рынков сейчас около 9, а среднее историческое значение – 13–14, продолжает Мэйо.

Самый дешевый рынок, пожалуй, российский, считает Фериани, – с P/E около 5. «Все сейчас терпеть не могут Россию, может, поэтому стоит в нее вкладываться. Да, коррупция высока, высоки политические риски и риски корпоративного управления, но они учтены в столь низких ценах, – говорит Фериани, у которого $100 млн из $750 млн вложено в фонды, управляющие российскими акциями. – Можно ожидать хорошего роста рынка после вступления России в ВТО. В Китае и Вьетнаме рынки были на подъеме в течение двух лет после их присоединения к ВТО».

Коррупция есть во многих странах, но для инвесторов важно, улучшается ли ситуация: в Индии, например, – да, а в России, похоже, нет, полагает Триси. «Тому, кто хочет получить потенциально высокий доход при высоком риске, Россия, наверное, подходит, – говорит Хилл. – Но там очень серьезные проблемы с корпоративным управлением, многое, например деятельность «Газпрома», зависит от нескольких политиков. Многие потеряли деньги в России и не хотят туда возвращаться».

Именно из-за проблем с корпоративным управлением и высоких рисков в развивающихся странах Хилл рекомендует отыгрывать их рост не непосредственно на их рынках, а через инвестиции в акции транснациональных корпораций, например австралийских горнодобывающих компаний, таких как BHP Billiton, активно экспортирующих в Китай. И это одна из особенностей взгляда многих аналитиков и инвесторов.

Несмотря на их оптимизм, собственно до развивающихся рынков может дойти гораздо меньше денег. Именно вложения в акции западных компаний, активно работающих в развивающихся странах, по результатам многих выступлений на конференции сформировались как основная инвестиционная тема. «Я полностью поддерживаю тезис о перспективах китайской экономики и рынка, но инвестировать туда безопаснее через транснациональные компании, получающие в Китае большую долю выручки, такие как Danone, Roche, BMW», – уверяет Джеймс Биван, директор по инвестициям CCLA Investment Management.

Улучшение будет не в мировой экономике, а в отдельных компаниях, которые фактически превратились в автономии, не зависящие от правительств своих стран и экономически противоположные им, – с низким долгом, отличным балансом, присутствием по всему миру, полагает Триси: «McDonald’s – компания, фактически неподвластная «медвежьему» рынку. Другие компании, ориентированные на быстро растущие потребности развивающихся стран, – Unilever, Diageo, Burberry, Starbucks, Royal Dutch Shell, Rolls-Royce». И эти компании платят высокие дивиденды, подчеркивают эксперты.

Похожий взгляд и у руководителей многих из этих компаний, свидетельствуют данные «Бизнес-барометра» (почти 30% компаний из участвовавших в опросе работают более чем в 25 странах). Хотя большинство и ждет ухудшения в мировой экономике, ухудшения в своей компании ожидает лишь 17,8%, 39,4% полагают, что ситуация не изменится, а 42,8% надеются на лучшее.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more