«Ниша»: повседневная магия как навык выживания

В прокат вышел фильм режиссера Антона Ермолина «Ниша». Он получил два приза на международном кинофестивале «Дух огня» и участвовал в программе «Послания к человеку».

На черном фоне порхает призрачный мотылек. Камера вплывает в подвал, заставленный коврами то ли из постсоветского детства, то ли из иллюстраций к книжке про дивный Восток. Мужчина наблюдает с балкона, как прохожий, говоря по телефону, наворачивает круги на заснеженной детской площадке. Женщина в соседней комнате получает странный заказ: «Сможете сделать мне ковер с вашим портретом?». Спальный район Москвы засыпает, охватывая зрителя ощущением всепроникающей и важной тайны. Так, начинается «Ниша». 

Герой на балконе – Слава. Мужчина средних лет со смешными усами и ярко-голубыми глазами. Женщина – его жена, Марьям: днем администратор в кинотеатре, по вечерам ткачиха сувенирных ковров. Он водитель бордовой «Газели», но по призванию волшебник, хотя и закончил когда-то Политех. Физическое образование и магия мирно сосуществуют в нем, ведь его специализация – биолокация – изучение пространства на предмет негативной энергии. Когда-то такое называлось лозоходством, и сторонники практики искали воду. Но в современном городе воды достаточно, а банки герою нужны разве что для того, чтобы наполнять его определенной энергией. Славу никто не понимает, кроме 13 подписчиков его YouTube-канала, но чудо в его жизни все же произойдет: в одной из банок вдруг материализуется настоящий мотылек.

«Нишу» легко принять за своеобразный диагноз российскому обществу образца 2022/23 гг. Эзотерика, конспирология и магическое мышление прочно вошли в нашу жизнь. Карты Таро раскладывают в прямом эфире социальных сетей, марафоны желаний исправно находят своих истовых поклонников, а теории одиозных политологов о любви вождей к черной магии всерьез обсуждают в политических шоу. Вера в силу дат побуждает некоторых покупать билеты из России накануне годовщины мобилизации, а судьбоносные совпадения видятся в том, что крейсер «Москва» затонул в день гибели «Титаника». Что это: капитуляция рацио и инфляция интеллекта в отдельно взятой стране или старая добрая иллюстрация присказки «Умом Россию не понять»? Создатели «Ниши» не дают ответа, более того, в фильме этот вопроса и не озвучивается. Парадоксальным образом картина, которую уместно назвать представителем магического реализма, этого самого магического, как минимум в первой половине, и лишена. Вместо этого магия становится метафорой силы, красоты и величия людей, которым отказано и в голосе, и в собственной нише в обществе. 

Слава – типичный аутсайдер из советского кино эпохи застоя. В 2010-х таких часто играл Александр Яценко. Слава, конечно, волшебник, но тот, которого из «Битвы экстрасенсов» выгонят первым, – под всеобщий смех более медийных участников и унизительные шутки ведущего. Но его сила – вопрос не дара, а отношения с действительностью. Магия оставляет пространство для разговора с миром на равных: можно попросить у богов, духов, неуловимых защитников места о чем угодно – о том, чтобы уродился хороший урожай, дети были здоровы или даже завелась старая «Газель», – в полной уверенности, что мир если и не выполнит просьбу, то как минимум выслушает и признает за просящим право быть субъектом такой глубинной связи. Религия разрушает этот диалог, выводя его в недоступное инобытие, а наука низводит мир до измеримых категорий, только и ожидающих, когда свет разума объяснит и в конечном счете убьет их своим холодом. Слава столкнется в фильме с представителями обеих точек зрения: если носителями научной (нормальной) точки зрения оказываются коллеги и окружение героя, то роль религиозного скептика внезапно сыграет брат Марьям – мусульманин, – который практически повторит евангельский сюжет изгнания торговцев из храма. Он же произнесет свой приговор герою: «Ты же дурачок!». Но опыт народных сказок подсказывает, что из трех братьев только младший – слабый и неудачливый дурачок – способен не испугаться и уместить в себя противоречивую и уничтожающую силу мира, чтобы неминуемо переродиться.      

Отличие Славы от других персонажей только в том, что он признает в себе эту возможность просить и получать. Другие герои чувствуют связь явно или скрытно, будь то через свой талант (охранник парковки в перерывах между рассуждениями о плоской Земле и гражданах СССР перебирает мелодии на портативном синтезаторе), а жена героя подпишет себе приговор, согласившись изобразить свой портрет на ковре. Ткачество – все еще магическая практика, даже если ты выполняешь рядовой заказ странного мужчины в пальто. Но как бы ни сложились судьбы героев, объединяет их одно: у них есть доступ к миру и право полноценного участия в нем. Для онемевшей реальности 2023 г. – это красивое в своей гуманности послание. 

«Ниша» – вязкое и непредсказуемое кино, в котором легко утонуть, как в алхимическом растворе, или затеряться, как в туманных глубинах хрустального шара. Оно с первых минут атакует узнаваемыми символами и кинематографическими отсылками, которые тем не менее не то чтобы сходу складываются в понятную картину. Полное имя героя – Вячеслав Тихонов. Что ж, он и вправду своего рода разведчик, недаром в первый раз мы видим его наблюдающим в подзорную трубу за прохожим. В кинотеатре Марьям показывают то французское кино, то записи съездов ЦК КПСС с Леонидом Брежневым. В финале, исполненном в абсурдистской манере Квентина Дюпье, герой окажется в Йошкар-Оле – городе, состоящим из сплошных означающих и застроенном копиями Московского Кремля и венецианских палаццо. 

«РФ – это небытие, место нелюбви», – говорит охранник парковки. Славе суждено погрузиться в него, сквозь эрзац Спасской башни, все глубже спускаясь в сырые подвалы и склады с грязными коврами, чтобы на осколках советского проекта обрести, наконец, крылья, пусть и не ангельские, но хотя бы как у мотылька. В этот фильм нужно вглядываться, как в ковер на стене в квартире из детства, чтобы увидеть в узоре прекрасные цветы или пугающих гадов, сменяющих друг друга геометрической гурьбой. В зависимости от этого финал картины покажется или метафорой проигрыша или, наоборот, обретением давно забытой целостности. В фильм можно вчитываться, как в символистские стихи: из этой текучей серебряной эпохи начала XX века здесь на экран вспорхнет дух Луи Фуллер – огненной бабочки немого кино. Верной стратегии, как обычно, нет, но есть обещание любви и неминуемого счастья – на этом свете или на любом другом. 

В 2010-х известный российский режиссер громогласно провозгласил Россию страной нелюбви – в 2020-х молодой российский режиссер прерывистым полушепотом спорит с ним, находя в пространстве, полном «негативных энергий», смысл, надежду и людей, способных видеть больше, чем того предлагает ставшая привычной свинцовая реальность. Возможно, в этом обещании всеобщей связности и заключается парадоксальная радость от фильма, которая делает его чем-то больше, чем новым (очередным) рассуждением на тему краха советского мифа.