Надежда Замятина: «Если долго жил на Севере, на юг лучше уже не переезжать»

По данным Росстата, около 89% населения Арктической зоны РФ – это жители городов и поселков городского типа. Населенные пункты, существование которых противоречит всем классическим принципам урбанистики, не только выживают, но и нередко становятся лабораториями будущего.

Что заставляет людей жить в условиях, где цена ошибки – жизнь, а поездка за пиццей может превратиться в путешествие за 200 км? О парадоксах северных городов и том, почему их опыт может быть важен для всей России, в беседе с «Ведомости. Городом» рассказала директор Центра арктической и северной урбанистики НИУ ВШЭ Надежда Замятина.

«Интерес к северным городам снова вырос»

– Это направление урбанистики, которое изучает города в очень специфических условиях – в Арктике и на Севере. Их развитие происходит в условиях удаленности от основных экономических центров и сетей расселения, что порождает огромные транспортные издержки. Кроме того, у таких городов узкий местный рынок сбыта, который не позволяет получить экономию на масштабе.

Исторически арктическая урбанистика зародилась в 1960–1970-е гг. в СССР, когда шло массовое освоение месторождений в Западной Сибири. Советские градостроители многое сделали для просчета оптимальных моделей расселения и архитектуры на Севере. За рубежом тоже работали, но там в приоритете была скорее не система расселения, а именно архитектура. Были интересные проекты. Например, город Фермонт в Канаде. Он защищен от холодных северных ветров примерно такой жилой стеной, как крепостная. То же самое было сделано в Швеции под Кируной. У нас тоже были интересные проекты буквально в стиле научной фантастики, например, дома-пирамиды Александра Шипкова – но они не были реализованы.

В нашей стране в 1990-е гг. был провал, и мы практически потеряли это направление. А с нулевых годов интерес к северным городам снова вырос, уже на мировом уровне. 

– Влияет комплекс факторов. Во-первых, климатическая повестка и таяние льдов, которое может открыть новые транспортные пути ближе к полюсу. Это интересно Китаю, Сингапуру – всем, кто зависит от морских перевозок.

Во-вторых, месторождения. Но не столько нефть и газ, сколько стратегические металлы: литий, никель, редкоземельные элементы. Они критически важны для любой электроники, от гаджетов до электромобилей. Сейчас Китай производит под 80% редкоземов, и Запад ищет альтернативные источники. Интерес Трампа к Гренландии именно из-за прогнозов о богатых запасах металлов. Идет такая борьба за Арктику, в основном по линии Китай – США.

– Север очень сильно завязан на сырье. Туризм – не та отрасль, которая его вытащит. Обрабатывающая промышленность, как правило, невыгодна из-за транспортных издержек. Выгодны только высокомаржинальные продукты, например золото, которое можно вывозить самолетом. Несколько лет назад в Якутске был случай, когда на взлетной полосе рассыпали золотые слитки – вот такой северный масштаб.

Идеальный вариант – это развивать технологии для самого Севера. У нас есть, например, инновационные фирмы, которые делают технику для экстремальных условий. До известных событий ее планировали экспортировать даже в Канаду. Эта ниша – техника и технологии для Севера – могла бы стать конкурентоспособной специализацией России. Компания Bombardier в Канаде началась со снегохода.

«Аквапарки – это огромная мечта северян»

– Арктика очень разная. Есть официальные границы Арктической зоны, а есть «зона дискомфортности», где жить действительно тяжело. Если брать экстремальные районы, то жить на Севере вредно для здоровья – это медицинский факт. И проблема скорее не столько в холоде, к которому человек адаптируется, сколько в общей нагрузке на сердечно-сосудистую систему. Поэтому в старости, если долго жил на Севере, на юг лучше уже не переезжать: сердце может не выдержать перестройки под южный климат.

Гораздо тяжелее жителями Севера переносится не климат, а чувство оторванности, осознание, что «в случае чего мы отсюда не выберемся». Оно встречается практически во всех моих интервью с местными жителями. Полярная ночь и полярный день тяжело переносятся, вызывают депрессии.

Есть и социально-экономические причины: дорогие продукты, плохая инфраструктура, депрессия в городах, потерявших градообразующие предприятия. В нефтегазовых городах, где есть деньги, жить, конечно, легче. Но в целом на Север попадают не от хорошей жизни – едут зарабатывать. Хотя есть небольшой процент людей, которые «словили драйв»: нашли там нишу для самореализации, стали «царем и богом» в своем деле.

– Работают и еще раз работают. Конечно, в северных городах есть кафе, торговые центры. Но их мало, и часто они выглядят однообразно. Здесь считается абсолютно нормальным проехать 200 км до единственной в округе пиццерии, чтобы просто отдохнуть и пообщаться. А в Когалыме, негласной столице «Лукойла», есть океанариум и аквапарк. Кстати, аквапарки – это огромная мечта северян. Думаю, это ассоциация с отпуском на юге и компенсация за жизнь в условиях, когда ты постоянно одет «как космонавт».

Люди очень тянутся к искусству, ценят его больше, чем в Москве, потому что это редкость. Если приезжает театральная труппа – это событие. В Норильске, Воркуте, Магадане, кстати, есть свои драматические театры с историей еще от лагерных времен. Во многих городах есть картинные галереи – в Норильске, Новом Уренгое, Салехарде.

– Да, это классика. Остановиться и помочь человеку на дороге – это норма. Северяне говорят, что даже в Сочи по номерам машин узнают «своих» и помогают. Это вопрос выживания: замерзнуть насмерть там – не шутки. У меня был случай в Дудинке: работницы гостиницы неделю помнили, что мне надо «оставить котлетку», потому что местная столовая рано закрывается, и переживали, что я не позвонила с этой просьбой.

«На Севере никогда не будет постоянного населения в традиционном смысле»

– В богатых нефтегазовых городах есть практически все, включая цифровых двойников. Но здесь есть потребность в умных решениях другого рода – более приземленных. Например, в приложении, которое показывает, открыта ли дорога до аэропорта или нет, потому что из-за пурги их часто перекрывают. Нужны и всякие вещи, облегчающие жизнь в условиях Севера, – например, уличные розетки для обогрева машин: завести машину в мороз – целая проблема.

Проблема в том, что для внедрения специфических, ориентированных на местный спрос инноваций нужны деньги и кадры. А кадры, особенно активные, часто уходят на условный «комбинат» – в крупные компании. Малый бизнес на Севере находится в очень уязвимом положении. Помимо климата и логистики на предпринимателя ложатся обременения в виде северных льгот для сотрудников, например, оплата раз в два года отпуска на юге (Трудовым кодексом предусмотрены такие льготы для северян – за счет работодателя. – «Ведомости. Город»). Владелец пекарни в Тамбове находится в заведомо более выгодном положении, чем его коллега в Норильске.

– Строить на Севере можно, есть технологии для вечной мерзлоты. Другое дело, что это дороже. Там, где есть спрос (в растущих городах при месторождениях), цены на квартиру взлетают до небес, как во времена золотой лихорадки. А в депрессивных городах – падают так, что на вырученные деньги не купишь и туалета в Красноярске. В Новом Уренгое, например, старая однушка может стоить 8 млн руб.

Специфика в том, что на Севере никогда не будет постоянного населения в традиционном смысле. Люди приезжают и уезжают. Поэтому там огромный рынок арендного жилья. Квартиры часто покупают именно для сдачи.

– В основном у людей личные машины – хорошие джипы, которые заводятся на морозе. Общественный транспорт есть, но он не так востребован. Хотя в последние годы стали делать теплые остановки, видела даже варианты с Wi-Fi и инфракрасным обогревом. Такси очень доступное и популярное, его могут вызывать, чтобы, например, отвезти ребенка в садик в лютый мороз. В пургу могут запретить движение легковушек, ездят только автобусы – колоннами для безопасности. Более всепогодный рельсовый транспорт, к сожалению, на Севере повсеместно закрывают.

«Половина мирового городского населения Арктики живет в городах с университетами»

– Это сложный вопрос. Развитие Севера очень зависит от технологий. Но есть парадокс: чем лучше становятся транспорт и технологии, тем менее разнообразной делается северная экономика. Становится выгоднее завозить продукты, чем выращивать на месте, а удаленные офисы можно вывести в Саратов, как это сделал «Норникель» с бухгалтерией.

На мой взгляд, идеальный вариант – это города для высококвалифицированных специалистов, образно выражаясь, «рука на фонтанной арматуре», которые должны быть рядом с производством. Такие специалисты требовательны к среде: им нужны и кофейни, и комфорт. Но комфортная среда возникает только в больших городах, а большие города на Севере не окупаются. Получается замкнутый круг.

Решение, мне кажется, в легализации того, что уже есть де-факто. Деньги на содержание социалки есть только у комбинатов, а муниципалитеты не всегда демонстрируют вовлеченную работу. Надо дать бизнесу полномочия и ответственность за города, которые он кормит, и компенсировать это соответствующими льготами. Иначе мы будем и дальше иметь депрессивные города, откуда люди пишут письма «заберите меня отсюда», как это было в Игарке (сталкивалась лично).

– Половина мирового городского населения Арктики живет в городах с университетами. У нас их всего четыре (Мурманск, Архангельск, Норильск, Апатиты). Губернатор ЯНАО Артюхов, например, против, говорит: «Наши дети поступят в лучшие вузы страны». Но северные университеты – это про средних ребят, которых можно удержать. Они конкурируют не с МГУ, а с каким-нибудь провинциальным политехом.

Университеты на Севере должны быть небольшими и узкоспециализированными – под геологию, добычу. Под закрытие местных потребностей, допустим, в экономистах – хотя бы и для городской администрации. Но наши критерии эффективности (КПЭ) для вузов заточены под МГУ и ВШЭ. Северный университет априори маленький, и его тут же закроют. Надо менять КПЭ. Сейчас людям для карьерного роста приходится уезжать на сессию, бросая работу.

– Если кто-то позовет, я готова работать вахтовым методом. Переезжать – уже нет, возраст не тот. Если я посвящу остаток жизни одному городу, пользы от меня будет меньше. Мое преимущество в том, что я знаю разные города и могу делиться опытом. Но ездить, читать лекции – всегда буду рада.