Нереальная реальность: самые грандиозные нереализованные проекты СССР

Гигантские дворцы, небоскребы-памятники, проспекты-лучи – в первой половине XX в. советские архитекторы мыслили масштабами, достойными завоевания космоса, еще до первого полета человека. Их проекты должны были переформатировать сознание и доказать всему миру силу нового государства. Однако грандиозные замыслы разбивались о войну, недостаток средств, смену политических курсов и борьбу с «архитектурными излишествами». Но даже оставшись на бумаге, эти утопии определили облик столицы и продолжают влиять на воображение архитекторов по сей день.

«Ведомости. Город» собрал шесть самых амбициозных нереализованных проектов СССР, которые должны были обогнать свое время.

Дворец Советов

Главный архитектурный миф СССР, ради которого взорвали храм Христа Спасителя. Дворец Советов задумывался как «вершина всех высотных творений», штаб-квартира новой веры. По проекту Бориса Иофана, Владимира Щуко и Владимира Гельфрейха, утвержденному в середине 1930-х гг., сооружение, увенчанное стометровой статуей Ленина, должно было подняться на 420 м. По задумке, это был бы самый высокий и идеологически выверенный объект на планете: в гигантских залах на 20 000 человек предполагалось проводить съезды и демонстрировать мощь социализма. Строительство, развернутое на волне советского энтузиазма, прервала война. Металлоконструкции каркаса пошли на противотанковые ежи, а после победы идея тихо умерла, столкнувшись с послевоенной разрухой и началом холодной войны. Позже на его фундаменте возник бассейн «Москва». Сегодня, глядя на золотые купола восстановленного храма, сложно поверить, что это место могло быть отдано под пьедестал для гигантского памятника социализму.

Небоскреб в Зарядье

Сталинские высотки – визитная карточка Москвы, но изначально их должно было быть восемь. Последнюю, самую грандиозную, архитектор Дмитрий Чечулин спроектировал для Зарядья – исторического района в сердце столицы. 32-этажный административный гигант с мощным стилобатом должен был замкнуть панораму Кремля и стать доминантой нового социалистического центра. К 1953 г. строительство шло полным ходом, но смерть Иосифа Сталина и последовавшая за ней борьба с «архитектурными излишествами» поставили крест на проекте. Хрущевская политика типизации требовала дешевизны и функциональности, а не помпезных башен. Почти 15 лет Чечулин бился за перепроектирование здания, но в итоге на этом фундаменте в 1967 г. выросла совсем другая «королева» – гостиница «Россия», крупнейшая в Европе, но воплотившая уже иную, индустриальную эстетику. 

Наркомтяжпром на месте ГУМа

В середине 1930-х гг. Красная площадь могла лишиться здания ГУМа. Для нового влиятельного ведомства – Наркомата тяжелой промышленности (Наркомтяжпром) – искали место, достойное его статуса. Сначала планировали расширить Красную площадь, снести здания Верхних торговых рядов (современный ГУМ) и кварталы Китай-города, чтобы возвести монументальную штаб-квартиру. На закрытом конкурсе эскизы представили братья Веснины, Иван Леонидов, Константин Мельников. Победил проект Александра и Виктора Весниных – мощная композиция из динамичных объемов, облицованных тяжелым камнем, которая должна была утвердить новую эстетику власти на главной площади страны. Однако смерть наркома Григория Орджоникидзе и ослабление позиций его ведомства привели к тому, что стройку перенесли в Зарядье, а затем и вовсе отменили. ГУМ остался стоять на месте, а столица лишилась здания, которое, возможно, навсегда изменило бы образ одного из самых  сакральных мест России.

Академия наук у Крымского моста

В 1934 г. правительство приняло волевое решение: перевести Академию наук из Ленинграда в Москву. Маститому архитектору Алексею Щусеву поручили возвести для нее комплекс на набережной Москва-реки, у Парка Горького. Проект Щусева был величественен: ансамбль из нескольких корпусов с мощными колоннадами, башнями и скульптурами должен был сформировать новый «научный акрополь» столицы. Но власти успели построить лишь музейный корпус к 1939 г., а затем началась война. К моменту, когда страна вернулась к мирной жизни, градостроительные приоритеты изменились. Проект заморозили, а в конце 1960-х на этом месте разбили Парк искусств и возвели Центральный дом художника и новое здание Третьяковки – совсем другие по духу сооружения, нежели сталинский храм науки.

Дом Аэрофлота на Белорусской

Середина 1930-х гг. – время культа авиации и героев-летчиков, спасших челюскинцев. Дмитрий Чечулин, главный «высотный» архитектор страны, предложил увековечить их подвиг в камне, спроектировав на площади Белорусского вокзала здание Центрального дома Аэрофлота. Его проект представлял собой динамичную башню, напоминающую взлетающий самолет или развернутое крыло. Это был смелый шаг от тяжеловесной классики к более легкой, техногенной эстетике. Однако проект подвергся жесткой критике за излишнюю, по мнению комиссий, футуристичность. В итоге от него отказались. Но идеи, заложенные Чечулиным в этом эскизе, не пропали даром. Многие архитектурные приемы и композиционные решения позже были использованы им при проектировании другого знакового здания – Белого дома (Дома Советов РСФСР) на Краснопресненской набережной, построенного в 1981 г.

Супрематический наркомат

Лев Руднев, будущий автор главного здания МГУ, в 1930-е гг. специализировался на военных объектах. Его проект здания Наркомата обороны выделялся на фоне современных ему построек. Архитектор совершил эволюцию от суровой, почти лишенной декора «казарменной» эстетики к более торжественному и пластичному стилю, предвосхитив сталинский ампир 1950-х гг. Проект сочетал мощь и динамику: массивные объемы, энергичные вертикали и скупой, но выразительный декор. К 1940 г. удалось реализовать лишь малую часть задуманного, а затем планы окончательно свернули. Этот проект остался важным переходным звеном в истории архитектуры: мостом между авангардной простотой и парадным триумфализмом позднего сталинизма.