Врачи против. Почему в медицинском сообществе возникла оппозиция вакцинации

Сопротивление вакцинации значительной части медицинского персонала стало одной из проблем прививочной кампании. Хотя социологических исследований, которые фиксируют долю внутренней оппозиции, не проводилось, само явление показало: внутри системы здравоохранения существует ряд накопленных проблем, которые – в условиях высокой закрытости корпорации – ускользают от анализа, зато ярко высвечиваются в кризис. 

Предатели из «красной зоны»

В эпидемию наибольшим ресурсом доверия среди населения обладают медицинские работники. Обыватель, теряя веру в государство и медиа, готов прислушаться к позициям малограмотных врачей, которые «знают правду не понаслышке». Но в пандемию коронавируса это доверие вышло боком. За год число сторонников вакцинации так и не достигло критически важного для коллективного иммунитета уровня. Зато ширились слухи, что некоторые врачи отговаривают окружение от прививки, смущая его не прогнозируемым риском. В публичных дискуссиях эту группу успели прозвать «пятой колонной» и предателями коллег из «красной зоны». Для государства сложилась неустойчивая ситуация в среде, казалось бы, очевидных союзников. А поскольку исследований в отношении скрытого врачебного сопротивления не проводились, его масштаб, возможно, стал расти.   

Чиновники из Министерства здравоохранения могли бы спрогнозировать эти риски на ранней стадии. Но страх публичности, опасение негативных утечек и подозрительный для социального министерства уровень закрытости помешали им исследовать узкие места. Мы как социологи не помним ни одного случая, чтобы Министерство здравоохранения ответило по нашему запросу. Нет ни одного серьезного публичного исследования о внутренних проблемах корпорации. Чувствуя угрозу, Минздрав в прошлом году запретил врачам и ведомственным экспертам давать комментарии о коронавирусе без согласования с пресс-службой ведомства. Правда, попытка контролировать публичные высказывания оказалась неэффективной. Через медицинских работников проходят потоки пациентов, которым доступ к сетевой публичности уже не заблокируешь. В итоге разветвленные горизонтальные связи заменили собой медиа. После того, как мэр Москвы Сергей Собянин фактически принудил значительную часть городского бизнеса к обязательной вакцинации 60% сотрудников, проблема обострилась, и обществу предложили не слушать врачей, которые рекомендуют отказаться от прививки. Мол, многие из них недостаточно образованны, нужно верить словам проверенных специалистов. Гипотеза кажется слишком простой, чтобы ее принять. К тому же может подорвать авторитет института здравоохранения в целом. 

Кризис доверия

Хотя уровень профессионализма в этой среде крайне неровный, увлекаться расколом сообщества на «прогрессивную» и «ретроградную» группы непродуктивно. Все-таки рядовой потребитель медицинской услуги пока еще доверяет экспертизе врачей. К тому же сама по себе неграмотность специалиста еще не является поводом становиться противником вакцинации. У медицинского сообщества есть свои лидеры мнений и своя система внутреннего обмена информацией. Условный «малограмотный» врач мог бы послушать своего более образованного коллегу. Но он не стал этого делать или не смог разобраться в услышанном. Между учеными и врачами нет широкой коммуникации по поводу актуальных исследований, отчего происходит «просачивание» неоднозначной информации об испытаниях и разработке вакцины. Ощущение сокрытия информации может стимулировать врачей занимать радикальную позицию.

Более продуктивно было бы подвергнуть анализу другие линии раскола, которые существуют внутри системы здравоохранения. Здесь их можно отметить только пунктирно. Не все из них имеют прямое отношение к вакцинации, но суммарно они формируют кризис доверия внутри отрасли. 

Отношения между врачом и пациентом – это базовая ось противоречий. Благодаря доступности информации пациент стал, с одной стороны, более грамотным, с другой – более запутанным разноголосицей экспертных позиций. В прежней культуре взаимоотношений врача и пациента последний слушал специалиста как последнюю инстанцию. Сегодня же он стремится проверять и, подчас, оспаривать решения. Врач реагирует на это взаимным недоверием и раздражением.

Система здравоохранения ориентирует врача работать на поток и контроль формальных процедур. А пациент хочет обсудить диагнозы и варианты лечения. Разрыв между ожиданиями пациентов и работой медучреждений при существующей организации системы может только усугубиться.

Объем претензий между практикующими врачами и чиновниками из-за введения новых форм отчетности и нормативов – следующая принципиальная ось. Во время эпидемии это противоречие стало принимать открытые формы: в ряде регионов прошли протесты медиков. Широкую известность получил инцидент в Омске, когда врачи «Скорой помощи» из-за недостатка мест в больницах привезли больных ковидом пациентов к зданию областного минздрава. 

Действующие стандарты не соответствуют реальным возможностям. При этом контролирующие инстанции вынуждены требовать от медучреждений соблюдения всех форм отчетности и нормативов. Получается, что норматив обязателен, но не реализуем. Это снижает общее доверие к системе.

Руководство медицинских центров и сами врачи – еще один узел. С внешней стороны медицинские центры могут казаться монолитной единицей. Но внутри них также существует комплекс проблем, связанный со справедливым распределением ресурсов. Со стороны медучреждений и врачебного сообщества существует недоверие к управленческим навыкам руководителей и критериям назначения их на должности. Это обусловлено приходом в сферу менеджеров без серьезного авторитета в медицинском сообществе.

Если сложить все конфликты и противоречия медицинской корпорации, мы увидим, что в нынешнем виде она не способна к выработке более-менее консолидированной позиции. Возможно, именно поэтому Владимир Путин попросил главного врача больницы в Коммунарке Дениса Проценко «помочь перезагрузить» систему здравоохранения в России. В спокойное время дефицит доверия – ключевую проблему ведомства – можно скрыть. Но в кризисные ситуации все накопленные проблемы вырываются наружу. 

Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора.