Как собрать коллекцию кумиров

И почему работы Николая Ватагина пользуются особым спросом

Николай Ватагин – скульптор, представитель известной художественной династии, внук скульптора-анималиста Василия Ватагина, правнук художницы-передвижницы Антонины Ржевской. Мать Николая Евгеньевича, Ирина Ватагина, занималась реставрацией и иконописью.

Ватагин-младший окончил Московскую среднюю художественную школу и Суриковку (класс Таира Салахова). Начинал как живописец, позже увлекся скульптурой. Стиль Николая Ватагина – псевдонаив: грубоватые деревянные фигуры нарочито примитивны, даже гротескны. Самая знаменитая серия мастера – русские писатели. Его произведения представлены в Третьяковской галерее.

О работах Ватагина редакция «Как потратить» узнала случайно: кто-то из сотрудников увидел его грустного Христа в храме Преподобного Андрея Рублева на Масловке. И тогда мы решили поговорить с мастером. Обо всем.

О выборе героя

Когда спрашивают, как я выбираю героев, я отвечаю: сам не знаю. Просто что-то прочел, что-то увидел, что-то взволновало. И сразу ассоциации одна за другой. Увидишь человека, как на него свет падает, и вдруг словно торкнет что-то внутри. Что это надо сделать. Бывает, просто в метро едешь, и мелькнет лицо на эскалаторе напротив… А не просто так – сел и придумываешь, кого бы сделать. Как-то само собой, они сами приходят.

Моя серия писателей, которая многим нравится, родилась так. Когда я был молодой, популярные книги считались дефицитом, а вот литературная критика продавалась свободно. Я много читал о книгах и писателях, все они стали мне как родные. С некоторыми я был не согласен, внутренне полемизировал. Но все свои.

На любого художника что-то влияет. В детстве меня восхищал Боттичелли, в 18 лет – Попков, потом немцы – Отто Дикс и другие, потом раннее Возрождение и Андрей Васнецов. Конечно, влияет и творчество моего деда, прабабки. Я каталогизирую их работы, издаю книги.

О деревянных «идолах»

По образованию я живописец. Но в какой-то момент очень захотелось делать скульптуры. Наверное, повлияли друзья, скульпторы-«деревянщики»: Валерий Епихин, Анатолий Комелин. Плюс мне с детства нравилось народное искусство. Так и родились мои «идолы». Техника у меня простая: режу, крашу. Скульптор-самоучка, доморощенный.

О Христе в темнице

На Масловке, где я живу, есть храм Преподобного Андрея Рублева. Моя подруга, художница Нина Ромадина, решила, что там обязательно должна быть статуя Христа в темнице моей работы. Это популярный народный сюжет северорусской церковной скульптуры: сидит такой грустный Христос перед казнью. Нина так настаивала, что я никак не мог отказать.

О ценах

«Голодным художником» быть прекрасно, но кушать-то хочется. Мои работы покупают – раз я до сих пор с голоду не умер. Для галереи «ГРОСart», где я продаю скульптуры, и для незнакомых людей, которые меня находят, например, через интернет, у меня одна цена, для знакомых – другая. В галерее это примерно $500–600, для «своих» – $200–300. А близким друзьям я могу сделать работу просто за бутылку виски. Натурой беру. (Смеется.)

Мне всегда жалко расставаться со скульптурами. Если бы у меня было много денег, я бы их вообще не продавал. Так бы и стояли у меня. Они же как мои дети. Даже в музей если и отдаю, то только «скрипя сердцем». (Смеется.)

О заказчиках

Я работаю на заказ, хотя и нечасто. Но в творческом смысле заказ хуже получается, чем если делаешь что-то свое. Приходят с деньгами, заказывают портрет. Я всегда стараюсь, но по-настоящему это будет «не то».

Никогда не беру ни авансов, ни предоплаты. Говорю: «Нравится – платите, забирайте. Не нравится – работа остается у меня, расходимся без претензий». А иначе начинается: «Нос не тот, глаз не тот, моя дочь не такая, как на вашем портрете». Это кошмар.

О признании, зависти и будущем

Я иногда встречаю людей, которые знают, что я делаю. И каждый раз удивляюсь: я привык быть где-то в стороне. Не попадал ни в одну из «струй» популярности. Я от природы лишен зависти к чужим успехам: просто смотрю на них и радуюсь. И поэтому мне очень легко жить.

Мне 61 год. В этом возрасте ощущения другие, не такие, как в 40 или даже в 50 лет. Хочется время беречь, сколько отпущено, спокойно работать, делать то, что нравится.