Джорджо Армани: «Дураки не бывают элегантными»

О н ушел из жизни в 91 год всего за несколько недель до торжеств по случаю 50-летия его компании, намеченных на конец сентября. В ближайшие дни будет написано много о его величии, революционном влиянии на моду и олицетворении итальянского стиля. Все это, в общем, справедливо. Будь у него возможность читать собственные некрологи, он вряд ли обнаружил бы в них что-то новое: свое величие он осознавал, а к лести был привычен. «Все говорят: "Какой ты красивый!” – пришлось поверить», – иронизировал он. Но в своем окружении предпочитал обходиться без yes-people: прямоту он ценил куда больше. Пожалуй, именно честность определяла его взгляд на стиль, индустрию и самого себя. Он не придумывал фантазийных миров, не менял образы и маски и не стремился казаться кем-то другим. «Вульгарность – это желание показать то, чего у тебя нет, и то, кем ты не являешься», – говорил он.

В английском языке он чувствовал себя неуверенно, поэтому его интервью в международной прессе предельно скупы. Зато Армани был блистателен и остроумен, когда говорил на итальянском, обнаруживая иронию, свойственную интеллектуалам. Эти же качества больше всего привлекали его в других людях. Поэтому элегантность (пожалуй, только в устах Армани это понятие не теряло истинный смысл) он определял в первую очередь через ум, одежда же была вторична: «Дураки никогда не бывают элегантными. Интеллигентные люди, напротив, всегда элегантны, поскольку одеваются из логичных соображений, даже если используют для этого две рогожки».

О скромном достоинстве moda povera он знал не понаслышке. Родившийся в 1934 году в Пьяченце, Армани вырос в «достойно бедной» семье. Мать, Мария Раймонди, элегантно и просто одетая красавица, привила сыну чувство стиля. Отец Уго, простой бухгалтер, тоже «всегда одевался элегантно – без изысков, но аккуратно и тщательно». Их фотографии стояли на столике Армани всю жизнь. Однако по-настоящему рафинированным его вкус стал благодаря Нино Черрути. Он заметил талантливого оформителя витрин универмага La Rinascente и пригласил работать в свою компанию. Черрути, потомственный текстильщик с безупречным вкусом, развил в Армани чувство стиля, уместности, гармонии. Почти десять лет Армани трудился под его руководством над коллекциями бренда Hitman.

Принято считать, что Армани совершил революцию в мужской моде, придумав облегченный пиджак. Однако подобные опыты были и раньше, но именно он сумел предложить новый мужской образ, воплощенный в расслабленной элегантности, определившей стиль 80–90-х. Огромную роль в создании его визуального кода сыграл фотограф Альдо Фаллаи, с 1977 года снимавший кампании Giorgio Armani. 

Джорджо Армани за работой, 1970-еGetty Images/Gallo Images

В документальном фильме об Армани есть фрагмент, в котором тот разрезает подкладку и буквально вырывает из пиджака приклад. Конечно, это сделано на камеру. На деле все было не так просто. В середине 70-х, на фоне арабо-израильского конфликта и падения цен на нефть, всем стало не до покупки костюмов. Тогда кузены Карло и Марко Риветти, чья семейная компания GFT (Gruppo Finanzario Tessile) занималась тканями с XVIII века, а в XX переориентировалась на производство готовой одежды, решили, что мужскому костюму нужен свой New Look, который подстегнет продажи. Они предложили Армани стать дизайнером, а на себя взяли производство и дистрибуцию. Позднее Карло Риветти вспоминал: «Первая коллекция Армани в 1975 году была полностью новой: с новыми тканями, цветами, конструкцией. Она была инновационной и шокирующей. Многие забыли, что 50% моделей не имели спроса, потому что ткани были слишком тонкими и пиджаки буквально разваливались на части. Но коллекция была настолько необычной, что люди простили ее недостатки».

И не просто простили. Когда в 1980 году на экраны вышел фильм «Американский жиголо» с Ричардом Гиром, мир мужской моды изменился радикально. Все захотели костюмы Армани. Настолько, что под угрозой оказался вековой бизнес главной портновской улицы мира Сэвил-роу: сыновья клиентов престижных ателье отказывались от одежды на заказ ради новой итальянской свободы. Копировать этот стиль британские портные не могли: мягкие, неструктурированные костюмы Армани шились из тканей, которые на Сэвил-роу считали скорее плательными, чем костюмными. Потребовалось десятилетие, чтобы британские ателье оправились от этого удара.

80-е и первая половина 90-х стали временем Армани и Версаче. Джанни шутил: «Я шью одежду для потаскушек, а ты – для монашек». На деле все снова было сложнее. Сам Армани признавал, что его стиль в женских коллекциях был не всегда ровным: «В 80-х я увлекся Ungaro – вышло не очень. Или когда подражал Chanel – получилось тоже так себе. А было время, когда я поддался влиянию модных течений и создавал попросту смехотворные вещи». Однако дела шли в гору. Но за грандиозным успехом пришли и тяжелые утраты. В 1985 году от осложнений, вызванных ВИЧ, умер его партнер по жизни и бизнесу Серджо Галеотти. Эту потерю, кажется, не смог восполнить никто. Впрочем, о личной жизни Армани известно мало: он был закрытым и непроницаемым. Сотрудники говорили, что даже окруженный преданными людьми и семьей, он до конца своих дней оставался одиноким.

Его жизнью стала работа. О дисциплине Армани ходили легенды. Многие годы он каждое утро начинал с полуторачасовой тренировки. «В Рождество, на Пасху – в любой день». Так же и в работе: «80% того, что я делаю, – результат дисциплины. Остальное – творчество». За полвека он сделал столько, что другим хватило бы на несколько жизней. На стресс, сомнения и переживания у него просто не было времени: слишком велика была ответственность за компанию и людей. Мерой его счастья была работа: «Когда просыпаюсь утром и знаю, что меня ждет любимая работа, – да, я счастлив. А если нет, то становится грустно. Только за работой я чувствую саму жизнь». И добавлял: «Да и чем мне заниматься, если я все брошу? Мои кошки – это все, что у меня есть».

Джорджо Армани со своими домашними питомцамиGetty Images/Gallo Images

И все же кое-что у него было. Бизнес Армани оценивался в 12 миллиардов долларов, что делало его самым богатым дизайнером моды и третьим в списке богатейших людей Италии. При этом он оставался единоличным владельцем империи, что в мире моды встречается крайне редко. Он никогда не сбавлял обороты и был вовлечен во все бизнес-процессы. Не существовало важного документа, который бы не завизировал и не подписал лично Mister Armani (так его называли в компании). Он контролировал все, вникая в каждую деталь. В последнюю ночь перед открытием ретроспективы в собственном арт-пространстве Silos он самолично переодел все манекены и запретил к ним прикасаться. Миланским прохожим также доводилось видеть, как 90-летний Армани сам поправляет манекен в витрине бутика на Монтенаполеоне.

Каким он был в работе? Авторитарным и деспотичным – мне приходилось слышать это от людей, которые работали с ним 30 лет назад. Но кому тогда его фигура не показалась бы грозной: «Все меня боятся, и грех этим не пользоваться». Уважительным и… сентиментальным – таким он стал в последние годы, по словам нынешних сотрудников. Он искренне интересовался их мнением, спрашивал совета и выслушивал до конца. И на всех встречах он был неизменно элегантен: в свободных темно-синих брюках и голубом кашемировом джемпере.

Сотрудники нередко вспоминают поистине отеческую заботу человека, у которого не было детей, во время пандемии. Когда разразился ковид (а это был самый разгар недели моды в Милане), Армани первым осознал грядущий масштаб бедствия и провел «тихий показ» без публики. Тогда многие критиковали его за паникерство. На следующий день он перевел сотрудников на удаленную работу и, будучи далеким от новых технологий, регулярно появлялся в Zoom, чтобы подбадривать людей.

Хотя он интересовался цифровыми новшествами, до конца верил в печатную прессу и с настороженностью относился к социальным сетям. Не без основания, учитывая, насколько они изменили моду не в лучшую сторону: «Что я по-настоящему не люблю в современной моде, это то, что она превратилась в развлечение и коммуникацию, нередко в ущерб продукту. Давайте не будем забывать, что мы здесь для того, чтобы одевать людей во что-то аутентичное, практичное и красивое».

Пытаясь перечислить только проекты, которые носили имя Армани, легко сбиться со счета: помимо одежды в диапазоне от кутюрного Privé до спортивного Exchange, косметики, парфюмерии, мебели, это также отели, резиденции, рестораны и по мелочи — кондитерская, цветочный и книжный магазин. Обычно такая широта приводит к девальвации бренда, но не в случае с Армани. На удивление, во всем он оказался последовательным и цельным. Даже в Дубае он умудрился открыть Armani Hotel, обойдясь без позолоченных рокайлей.

Джорджо Армани на показе кутюрной коллекции Giorgio Armani Privé в Париже, 2006 годGetty Images/Gallo Images

Превратившись из законодателя мод в одного из крупнейших бизнесменов, он продолжал делать коллекции, точнее, пристально их курировать – над ними давно трудились дизайнерские команды. В них явно ощущался стиль Армани, но он все больше расходился с духом эпохи. Откровенно говоря, он стал казаться старомодным. Это опасный момент для дизайнера – время уходить на покой. Но именно тогда, после пандемии, мода вновь обратилась к эстетике 80–90-х, и расслабленная элегантность Армани снова оказалась востребованной, а он сам был признан самым влиятельным дизайнером современности. Его цитировали все – от Lemaire до The Row, от Brioni до Zegna. И вновь слова Армани оказались пророческими: «Актуальность – это качество, которое вам придают другие. Нельзя провозгласить себя актуальным».

В 91 год Джорджо Армани ушел на втором пике успеха. И сделал это наилучшим из возможных способов. Когда умирают дизайнеры, даже столь большие, нередко их наследие оказывается в хаотичном состоянии. Но Армани успел создать и архив, и фонд, в котором, вне всякого сомнения, полный порядок – как и в его бухгалтерских книгах.

Сегодня на виа Бролетто в миланском районе Брера, где десятилетиями красовался гигантский билборд Armani, появилось его прощальное фото и напутствие: «Наследие, которое я надеюсь оставить, – это преданность делу, уважение и забота о людях и о реальности. С этого все и начинается».