Максим Каширин: «Я достаточно консервативен, некоторые элементы моды не принимаю»

Э тот номер «Как потратить» посвящен мужскому стилю, так что наш разговор я бы хотела начать именно с этой темы. Насколько я успела понять за время съемки, вы неплохо разбираетесь в моде, знаете бренды и вам совсем не все равно, что на вас будет надето в кадре. 

А есть те, кому все равно? 

Есть те, кто полностью отдается в руки стилиста. А вы привезли на съемку много вещей из собственного гардероба.

Мне кажется, что это странно. Все-таки ты же как-то себя ощущаешь. 

Как вы сами определяете собственный стиль? 

Я его определяю как классический элегантный без снобизма. Я не сторонник какой-нибудь крокодиловой обуви, мне все это не очень нравится. Да, конечно, я могу себе это позволить и люблю дорогие марки, но выбираю у них только подходящие мне объекты гардероба, просто потому что они качественные и элегантные. Я не считаю себя ультрамодным и за модой не слежу, потому что она очень переменчива. И моя профессия не модная. Я не актер, не певец, не художник, не айтишник. Я сложившийся взрослый предприниматель, который встречается с людьми, общается с коллективом, и стиль должен этому соответствовать. Знаете, наш бизнес в определенном смысле очень строгий, очень классический. Мы работаем с такими историческими культурными объектами, как вино, коньяк, портвейн, шампанское и так далее. Эти категории требуют, чтобы ты выглядел соответственно. Другое дело, что у меня были периоды, когда я ходил только в костюмах, галстуках, запонках — мне все это очень нравилось. Потом, наоборот, ушел в «кежуал», точнее, в «кежуал элегант», потому что все равно нужно быть готовым неожиданно поехать на какую-то встречу и выглядеть там не как клоун. Это образ жизни. Я стараюсь придерживаться гармоничной концепции, когда все соответствует одно другому. И я достаточно консервативен, некоторые элементы моды не принимаю и не буду что-то носить, если это не мое. Ну, это нормально, тем более для мужчины. Я, скорее, считаю, что женщина должна быть модной, если умеет.  

Максим Каширин в поло Dolce & Gabbana (ЦУМ) на фоне работы Павла Отдельнова Highway, 2022 г.Данил Головкин

Это тоже в определенном смысле работа. 

Это не работа, это какое-то внутреннее ощущение и умение все правильно соединить. Важно, чтобы, когда тебя люди видят, они понимали, что ты не постарался одеться, а просто оделся. Это две большие разницы. Это чутье, вкус.

С этим, на ваш взгляд, нужно родиться или подобное чувство вкуса можно в себе воспитать? 

И то и другое. Если изначально этого нет, то, конечно, сложнее. Людей, у которых нет музыкального слуха или которые не владеют голосом, можно немного «подровнять», но дальше сложно. А у некоторых от природы поставленный голос и все прекрасно. Можно научить человека, можно задать ему определенные рамки, научить сочетаниям — и он сможет дальше по этому гайду действовать, будет понимать, что под его фигуру можно и нельзя. Тут очень много нюансов, основная проблема многих мужчин в том, что они не обучены принципам классического костюма, а их нужно изучать, если ты хочешь его носить. Я это прошел, когда стал шить себе костюмы, мне итальянские портные объясняли правила: какой длины должны быть брюки, какие рукава, какая рубашка. 

А у вас есть, простите за банальность, модные иконы, на которых вы смотрите как на ориентир? 

Нет. Я просто замечаю какой-то интересный образ и четко понимаю, хорошо это будет на мне или не хорошо. Мы же все видели эти смешные фото, где вещь показана на модели и в реальности. Есть еще один очень тонкий момент — контекст, в котором существуют те или иные образы. В фильме «Джентльмены» Гая Ричи очень сильна модная составляющая, там много красивых луков, но надо понимать, в каком контексте эти луки живут. А живут они в контексте лондонских пабов, лондонских автомобилей и всего прочего лондонского антуража. Поэтому я могу сказать: «О, классный лук!» — но не побегу его покупать. У нас другая среда, другой контекст. Москва должна найти свой стиль. Мы же, извините, ничего не знали и не понимали, когда приехали первый раз за границу, ничего лучше «Березки» не видели. Но с тех пор мы сильно продвинулись, многие западные байеры говорят, что русские очень стильные, мы образовываемся. И женщины, и мужчины сейчас очень хорошо одеваются. Особенно у женщин быстро развился очень тонкий вкус, и мужчин это тоже стимулировало. Насмотренность нужна и критическое мышление, когда человек сам себя правильно оценивает и определяет.

Говоря о контексте, как бы вы определили современный российский? 

Мне кажется, сейчас мы такие немножко... Как бы правильно сказать? Потерянные. В том смысле, что с уходом определенных марок у нас насмотренность резко снизилась. У нас нет Zara, H&M, Uniqlo — массовых брендов, которые задавали какие-никакие стандарты. Не хватает многообразия. 

Зато как на этом фоне раскрутились российские марки.  

Ну, не все так просто для них. Это сложный бизнес, нужно уметь его вести. Да, мы все видим, как меняется Gloria Jeans, мы видим Limé, 12 Storeez. Но мы ничего не знаем про их финансовое положение. А это ключевой вопрос! Если вы неуспешны с точки зрения бизнеса, то вам конец. 

Максим Каширин в пальто MVST (ЦУМ) на фоне картины Мики Плутицкой Where we are notДанил Головкин

Разве что кто-то будет просто вливать в этот бизнес деньги.  

Никто не будет вливать ради вливания. У нас такие дизайнеры уже в прошлом. Не будем называть фамилии, имена, таких было полно в 90-е, в начале 2000-х. Сейчас все стало гораздо более рационально. Надо понимать, что модель должна быть жизнеспособна. И 12 Storeez все хорошо делают, и Limé молодцы, я желаю им успеха, чтобы они могли развиваться, пользоваться моментом, чувствовали себя крепко и остались, когда вернутся западные бренды. К сожалению, мы проигрываем в том, что всё начинаем с нуля. У нас богатый опыт только в больших индустриях. Металлургия, энергетика, строительство ледоколов… А когда мы говорим о потребительских товарах, то какой в СССР был опыт их изготовления? Да никакой. У нас была слабая вся потребительская часть. Это реальная проблема. Мы умеем строить огромные заводы, но до сих пор не можем сделать даже телефон.

В одном из ваших интервью вы сравнили с гардеробом винный погреб. Мне это очень понравилось, я никогда в таком ключе о вине не думала. 

Что такое гардероб? Это то, что вам нравится. В гардеробе у вас есть вещи долгие, средние и короткие. Вы купили какую-то вещь и понимаете, что она на десятилетие. А есть вещи модные, односезонные. С вином то же самое. Что-то вы кладете на потом, что-то у вас короткое, оборотное. У вас могут быть модненькие вина, может быть вечная классика, а может — что-то среднее. Разница в том, что вещь вы надели и повесили обратно, а вино выпили — и оно выбыло из погреба. А еще разница с точки зрения выдержки. Вы не покупаете вещь с прицелом, что наденете ее через пятнадцать лет, а с вином это возможно. В целом, винный погреб отражает ваш стиль, как и гардероб (если вы не коллекционируете ради продажи, а покупаете то, что нравится лично вам). Раньше я был человеком более широкого диапазона. В гардеробе, может быть, я все еще чуть шире. Но в вине уже сузился, у меня уже большой опыт, я понимаю свой вкус, и у меня есть возможности — это тоже важно. Не все могут позволить себе какие-то вещи. С одеждой в этом смысле проще: в примерочной можно примерить все что угодно. В отличие от вина. 

А есть в мире вина такие вещи, как мода и тренды?  

Конечно! И эти тренды очень быстро меняются, они у разных поколений разные. Мы переживали тренды на танинные, очень яркие, тяжелые вина. Потом уходили в менее концентрированные, сейчас большой тренд на более легкие вина, причем во всех ценовых сегментах, потому что люди ведут здоровый образ жизни, сильно поменялась концепция потребления, тяжелые обильные ужины уже не в ходу. Мода на вино следует за эволюцией образа жизни. Основной запрос сейчас на меньший градус, безалкогольная продукция пошла достаточно активно. Но это непростая индустрия, делать безалкогольные вина сложно и дорого. Да и не только вина, целый челлендж — сделать безалкогольный крепкий напиток. Мы сейчас сделали безалкогольный джин, но его надо правильно пить, потому что он специфичен, в чистом виде он не работает, только в коктейлях. Прошедшей осенью я был на отдыхе в Саудовской Аравии, это абсолютно «сухая» страна. Мы останавливались в интересном новом отеле, где были крутейшие безалкогольные коктейли, которые мы с удовольствием пили даже с детьми. Было вкусно, очень красивая подача — то есть можно реализовывать какие-то интересные вещи, надо только потрудиться. 

Это общемировой тренд? 

Общемировой. С другой стороны, мир очень разносторонний, вкусы кардинально отличаются, еда отличается, традиции. Французы в основном пьют французское вино, итальянцы — итальянское, испанцы — испанское, чилийцы — чилийское…

Как вам кажется, мы в какой-то момент сможем встать в этот ряд и сказать, что россияне в основном пьют российское вино?

Мы уже пьем много российского вина, и это нормально. Другое дело, что у нас, во-первых, все равно нет пока столько достойных вин, а во-вторых, нет такого их объема. И россияне все-таки очень открыты ко всему. У нас нет такого, что мы читаем только наших авторов или смотрим только наше кино. Особенно Москва гибкая — просто дайте нам хороший продукт. Да, у нас пока не хватает своего качественного вина. Сейчас подтянули игристые, где-то 70–75 процентов объема мы делаем сами. Но 25–30 процентов объема в импорте — это все еще немало. В той же Франции вы можете вообще ничего импортного не покупать, разве что просекко, потому что оно дешевле. В Испании продается мало импортного вина, только в топ-ресторанах. Или в Италии ты приходишь в трехзвездный ресторан — и там большая Франция. Кстати, надо отметить, что везде именно большая Франция. Французская страница в меню и немного других стран. 

Французские вина объективно лучшие или у них просто хороший маркетинг? 

Конечно объективно! Потому что Франция — это top of the top, точка. В моде то же самое. Hermès — это Hermès, Chanel — это Chanel, Dior — это Dior. Все лучшее — французское. Пока, по крайней мере. Вот если мы поговорим об индивидуальном пошиве, то там все по-другому.

Максим Каширин в пиджаке и брюках Giorgio Armani и футболке Zegna (собственность героя) на фоне скульптуры из серии «МАЖ» Димы Горбунова, 2021 г.

Пластик, гипс, металл, эмаль, лак

Данил Головкин

Вы на съемке отказались надеть винтажные часы, которые подготовила наш стилист, сославшись на то, что вас смущает чужая энергетика.

Я вообще не люблю винтажные вещи. Хотя нет, мне нравятся винтажные индустриальные объекты. У меня, например, дома стоит отреставрированная голландская ломтерезка фирмы Berkel примерно 1930 года — очень редкая и дорогая, просто произведение искусства. Но это машина, а часы — это уже такое. Я не большой фанат винтажных личных вещей. Например, даже если вы купили или вам подарили икону, надо обязательно ее освятить, ведь она была в какой-то другой семье, охраняла ее. Надо ее «перестроить» на себя. То же самое с украшениями и другими вещами. Вот вы едите чьими-то семейными серебряными приборами, а там один их бывший владелец повесился, другой застрелился. Зачем вам их энергия? И вообще, почему все эти вещи оказались в продаже? Они же драгоценные. Значит, случилось что-то, из-за чего с ними решили расстаться. Это как жить в квартире в «маршальском доме» в Романовом переулке. Там надо квартиру десять раз освятить, мне кажется, просто какую ни возьми — трагедия. Я, например, живу в квартире, где никто до меня не жил, я первый владелец, и мне это очень нравится и важно. Может быть, я в этом плане немного суеверный.

То есть на аукционах вы ничего не покупаете? 

Ничего не покупаю.

Съемку для этого номера мы делали у вас в офисе на фоне арт-объектов. Вообще офис Simple Group можно принять за галерею. Ваше увлечение именно современным искусством можно как-то соотнести с тем, о чем мы сейчас с вами говорили? Это ведь тоже новые вещи, а не картины старых мастеров со своей историей.

Ну, и это тоже. А вообще у нас офис пять тысяч метров, и тут очень много стен, коридоров, пространств — с пустыми стенами интерьер получался безжизненным, к тому же мне показалось, что мы уже слегка измучили сотрудников фотографиями на винно-алкогольную тему, она и так у них постоянно в голове. Я стал думать, чем офис можно украсить, оживить и придать ему смысл. Так появилась идея с искусством. Просто дальше встал вопрос: каким искусством? У нас нет денег и желания покупать дорогущий арт, потому что это большие инвестиции и в этом нужно разбираться, думать, как это все беречь и охранять. И мне пришла в голову мысль покупать современное русское искусство в качестве поддержки молодых художников, чтобы их работы попадали в какое-то публичное пространство, то есть чтобы художник и получал деньги, и мог говорить о том, что его работа где-то висит. Понятно, что у нас есть и несколько работ уже сложившихся авторов — Дубоссарского, Пепперштейна, Ольги Чернышовой. Но так или иначе это не инвестиционный концепт. Мы не думаем о том, что работа, которую мы купили за десять тысяч, когда-нибудь будет стоить сто, нам вообще все равно. Важно только, чтобы она нам нравилась и чтобы это был именно предмет искусства, а не просто народное творчество.  

Вы прислушиваетесь к советам экспертов, консультантов? 

Конечно прислушиваюсь, еще как! Но я все равно не куплю работу, если она не нравится мне самому.

А дома у вас есть коллекция предметов искусства?

Коллекции нет, в том плане, что нет концепции. Что-то понравилось — купили. К тому же у меня в квартире много окон и очень мало стен, поэтому объектов не так много. У меня в большой гостиной на почти 100 квадратных метрах всего две картины, одна из них — работа известного урбаниста Алессандро Папетти. Есть работы Рустама Хамданова, он мне очень нравится, есть фотографии Славы Филиппова, он мой давний товарищ. А для дачи искусство выбирает жена, там в основном все российское, ей нравится. 

Максим Каширин в офисе Simple Group рядом со скульптурой Александра Повзнера «Бассейн», 2016 г. Крашеный гипс, металлДанил Головкин

О, у вас появился дом! В 2016 году вы рассказывали в интервью «Ведомостям», что у вас нет загородного дома, потому что вы считаете его наличие бессмысленным и предпочитаете жить в центре Москвы.

Ну, это же дача. Если мы с вами говорим о постоянном проживании, я все еще предпочитаю жить в Москве и остаюсь сторонником большого интересного объекта недвижимости в городе, а не за городом. Потому что это быстрее и удобнее. Может быть, когда мне будет ближе к семидесяти, эта моя внутренняя концепция естественным образом изменится и я скажу себе: пришло время жить не в Москве. Дача же хороша тем, что она дает возможность отдыха в выходные. У нас относительно небольшой дом, но очень красивый поселок, там живет моя мама, мы туда приезжаем, иногда приезжает мой старший сын с семьей. Это другое, это возможность переключиться.

Я бы хотела с вами поговорить про путешествия, ни минуты не сомневаюсь, что вы их любите.

Нашей дочери всего восемь месяцев, так что с путешествиями у нас сейчас все очень непросто. Хотя с ними вообще сейчас стало сложно из-за логистики. Есть, условно, три вида туризма: морской, горнолыжный и познавательный. Последний — очень обширный. Можно, например, увлекаться кулинарией и ехать куда-то учиться готовить. У всех свои вкусы. Мы пробовали устраивать познавательный туризм с маленькими детьми, но им это пока сложно. Я недавно летал с сыновьями десяти и тринадцати лет в Иорданию, показывал им Петру, Джараш. Но их это пока не цепляет, они все равно не понимают масштаба прошлого. Ты стараешься, бегаешь, прыгаешь, а им дай телефон. Поэтому мы решили отложить поездку в Египет, хотим дождаться, когда они будут чуть-чуть соображать и смогут оценить и пирамиды, и сфинкса, и музеи. Но в Рим в этом году все же попробуем их свозить. Сам же я очень люблю уединенный отдых, люблю море, острова, чтобы перезарядиться. Еще я увлекаюсь дайвингом, много где нырял. А моя жена любит трекинг, мне это тоже нравится. 

А в России где вы любите бывать?  

У меня особо нет времени путешествовать по России. Я сейчас, например, ездил в Выксу — очень интересно. Были в Дивеевском женском монастыре — очень красиво и по-особенному. Был на Камчатке — потрясающе. В Карелии мы сплавлялись по реке с детьми — здорово. Сейчас жена меня хочет затащить в поездку по Волге на корабле. Потом мы хотим попасть на плато Путорана в сентябре. Есть места, куда бы я хотел поехать, но вообще у меня не так много свободного времени, чтобы путешествовать, а за командировки по России больше отвечает партнер (Анатолий Корнеев, сооснователь и вице-президент Simple Group. — Прим. ред.).

В том же уже упомянутом интервью «Ведомостям» десять лет назад вы рассказывали о Simple Travel, я правильно понимаю, что сейчас его у вас в группе нет? 

Да, мы как направление бизнеса его практически закрыли. Индустрия путешествий очень поменялась за эти годы, сегодня люди очень многое организовывают самостоятельно. Мы можем только оказывать сегментарную помощь нашим клиентам, помочь договориться об индивидуальном визите на какую-то винодельню, например. Когда просьба о визите поступает через нас, это совсем другое дело. И люди вас встречают другие, и вина открывают определенные. Мы же продавцы этого вина, партнеры этих виноделов, помогаем им существовать. Мы, конечно, делаем селекцию: были случаи, когда люди не понимали, куда пришли, и вели себя не очень красиво, после чего у нас были проблемы с собственниками. С этим мы сталкивались в начале 2000-х, когда много людей заработали миллионы и не понимали, что реальная ценность, а что просто деньги. И даже сейчас я отголоски этого иногда вижу, мне это очень не нравится. Мы сейчас пытаемся своим детям объяснить, что если ты обеспеченный человек, то должен быть еще более воспитанным, еще более вежливым, еще более корректным, чем другие. Потому что ты — пример для кого-то. Я считаю, что в хорошем смысле нужно брать пример с дворянства, которое олицетворяло собой определенное благородство и воспитание. 

Максим Каширин в рубашке и брюках Brioni (собственность героя) на фоне попмедиаскульптуры «Я так вижу!» Алексея Шульгина и Аристарха Чернышева, 2007 г. ЖК-экраны, акрил, MP3-плеер, электроника собственной разработкиДанил Головкин

А если говорить про Simple Privé, с какими запросами обращаются ваши клиенты, помимо очевидных? 

В Simple Privé мы в основном обслуживаем клиентов в рамках их потребностей в нашей продукции. Да, мы можем консультировать по созданию коллекции, мы можем консультировать по строительству погреба. Но мы не консьерж-служба, люди к нам обращаются по прямому профилю. Нам бы хотелось образовывать клиентов, чтобы они тоже понимали, как устроена индустрия, ценили определенные вещи. С вином — как и с любым другим хобби: сначала вы только чем-то увлеклись, например фотографией, — и вот вам уже недостаточно простой «мыльницы», уже нужна какая-нибудь Leica. Или, когда вы понимаете, что за год успеваете прочитать всего десять книг, вы становитесь избирательным, а не всеядным. Так и тут: когда людям вино становится по-настоящему интересным, они приходят к нам за набором следующего уровня — у нас широчайший выбор и глубочайшая экспертиза. Я всем говорю: подумайте, сколько вина вы пьете дома. Не в ресторане, потому что там вы выбираете из их винной карты, а именно дома. И если, условно, вы выпиваете за год пятьдесят бутылок, подумайте, сколько денег вам не жалко, чтобы это были пятьдесят хороших бутылок. Люди никогда не смотрят с этой стороны, хотя вино, в отличие от той же одежды, взаимодействует с нашим телом, мы же его употребляем внутрь. Они задумываются и понимают, что могут позволить себе гораздо более дорогое вино, чем покупают сейчас. А дальше вы выбираете для себя ценовой диапазон и начинаете двигаться в нем по горизонтали, пробуете разные регионы, ищете то, что вам нравится. Потом уже зарабатываете больше и переходите на следующий уровень, эволюционируете. Многие говорят, что две тысячи рублей за бутылку вина — это дорого. А чашка кофе за пятьсот — не дорого? Но, с другой стороны, когда у вас вдруг появляются большие деньги, пить сразу высшую лигу тоже неправильно, потому что тогда нет понимания, нет системы координат, ориентиров, вы становитесь заложником своего маленького опыта. Прежде чем замахиваться на Вильяма нашего Шекспира, надо почитать немного Корнея Чуковского.

Фотограф: Данил Головкин. Стилист: Эльмира Тулебаева. Ассистент стилиста: Елизавета Фесенко. Визажист: Елизавета Казимирова.