Художнику Ане Жёлудь оказалось мало музея
Выставка Ани Жёлудь «Продолжение осмотра» – редкий случай. Художнику здесь мало музея, а музею явно не хватает сделанного художником
Не девичье дело. Аня Жёлудь
Несмотря на уменьшительное имя (почему-то художники часто до седых волос предпочитают его полному) и не почтенный возраст (нет тридцати) Аня Жёлудь вполне состоявшийся художник: отмечена критикой, участник многих выставок, в том числе и последней Венецианской биеннале. Художник узнаваемый, потому что нашла себя и свое место в современном искусстве и буквально гнет в нем свою линию.
Из черного металлического прута она создает контуры реальных предметов в натуральную величину или больше. Получается как бы проекция предмета в пространстве, овеществленный рисунок, воплощенная схема.
Когда Анины вещи-контуры только появились на выставках, то мне, например, они казались изящной игрушкой, а прием, которым она пользовалась, хоть и остроумным, но одноразовым. Но нет, от проекций вещей скромных, вроде вешалок с девичьей одежкой, Жёлудь начала гнуть (ну не сама, конечно, она гнет и варит металлические прутья) контуры всего, что ее окружает, вплоть до стола и стульев, компьютера, гинекологического кресла и белого рояля.
И чем сложнее становились воспроизведенные предметы, чем больше их накапливалось, тем сильнее они действовали на зрителя. Он мог бродить в комнате, уставленной мебелью узнаваемой, но не реальной, занимающей отведенное ей место в пространстве, но иллюзорной.
Залы выставки Жёлудь в Московском музее современного искусства, где такая гнуто-контурная мебель стоит, воспроизводя всем знакомый мир дома, работы и медкабинета, самые убедительные и всем понятные.
Вообще-то Жёлудь хотела поставить модель подъемного крана и воссоздать мир крановщицы, которая им управляет. Но места в музее для этого не хватило. Таким образом, художественный прием Анны Жёлудь оказался все же ограниченным – расти некуда. Разумный предел тут, пожалуй, автомобиль – вернее, его остов в натуральную величину.
Так что дальше Аня Жёлудь пошла новым путем. По-настоящему опасным, потому что заигрывать с пустотой художнику, особенно врожденному минималисту, – смертельный номер.
Выставлять пустоту – даже не рамы, а только контуры рам, это все равно, что продавать воздух, – смахивает на фикцию. И те залы выставки, где обыгрывается и оформляется пустота, выглядят попросту, без концептуальных сложностей и многодумных рассуждений, пустыми – голыми, не интересными.
Но интересно ждать, каким будет следующий поворот жизни в современном искусстве пытливой Ани Жёлудь.