Мнения / Аналитика / Поворот на Восток
Статья опубликована в № 4095 от 15.06.2016 под заголовком: Поворот на Восток: Пересопряжение от успехов

Пересопряжение от успехов

Политолог Александр Габуев о том, почему Россия так медленно поворачивается на Восток
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

Российскому повороту на Восток исполнилось два года. Главным успехом поворота часто называют заявление о сотрудничестве по сопряжению Евразийского экономического союза (ЕАЭС) и «Экономического пояса Шелкового пути» (ЭПШП), которое 8 мая 2015 г. подписали Владимир Путин и Си Цзиньпин. Документ сразу назвали историческим, поскольку две крупнейшие евразийские державы впервые попытались договориться о координации своих инициатив на просторах континента, а также о разделении труда в Центральной Азии. Договоренность могла бы удовлетворить ожидания всех трех сторон: Китая, России и центральноазиатских стран.

Срыв темпов

Признание ЭПШП такой державой, как Россия, поднимало престиж флагманской инициативы Си Цзиньпина. В результате сопряжения Китай получал бы согласие на прокладку наземных транспортных артерий в сторону Европы, новый рынок сбыта для своих инфраструктурных компаний, упрощение доступа на местные рынки для китайских товаров, а также возможность прочнее привязать ресурсы Центральной Азии к КНР и укрепить роль юаня как региональной валюты. Кроме того, предотвращение борьбы за влияние с Москвой в регионе является важной ценностью само по себе. Для России признание Китаем ЕАЭС удовлетворило бы потребности в уважении – особенно на фоне бесплодных попыток добиться его от Европейского союза. Москва также рассчитывала на доступ к льготным кредитам КНР и инвестиции в инфраструктуру, связывающую страны ЕАЭС между собой. Строительство магистрали из Китая в Европу позволило бы получать доходы от транзита и логистических услуг, а заодно дало бы новую дорогу, по которой российские производители могли бы поставлять для продажи свои товары. Причем именно маршрут через Казахстан, Россию и Белоруссию выглядит как самый выгодный среди наземных альтернатив морскому пути – из-за скорости доставки и Таможенного союза, благодаря которому от КНР до ЕС теперь лишь две границы. Партнеры России по ЕАЭС получали бы кредиты и инвестиции, транзитные доходы и рабочие места. Наконец, экономическое развитие Центральной Азии позволило бы снизить конфликтный потенциал в регионе, а значит, и риски для соседей, включая Китай и Россию.

Однако год спустя никакого мощного движения в направлении сопряжения не видно. Саммит ЕАЭС, состоявшийся 31 мая в Астане, не принес ясности. Лидеры «пятерки» лишь одобрили директивы для Евразийской экономической комиссии на переговоры с Китаем по заключению торгово-экономического партнерства. Темпы говорят за себя: от решения начать переговоры до выдачи директивы прошел год, а весь переговорный процесс, по ожиданиям чиновников, займет не менее 10 лет. Списка совместных инвестпроектов для сопряжения или подробной дорожной карты по-прежнему нет. В этих условиях Китай договаривается со всеми на двусторонней основе – примером могут служить соглашения с Казахстаном о сопряжении ЭПШП с инфраструктурной программой «Нурлы жол» («Светлый путь»), аналогичные договоренности с Киргизией и Белоруссией. Страны Центральной Азии не используют ЕАЭС как площадку для коллективных переговоров с Китаем, а реализуют проекты с КНР «здесь и сейчас», пусть и на более выгодных для Пекина условиях. Что именно выигрывает Россия в такой схеме, не совсем понятно. И поэтому именно Москве следует поскорее произвести работу над ошибками. В чем же они заключаются?

Устаревший гегемон

Первая и главная – Россия воспринимает своих партнеров в Центральной Азии как пассивные объекты, судьба которых должна определяться в разговоре двух великих держав. Это отношение выражается даже в мелочах, к которым с таким вниманием относятся на Востоке. Например, заявление о сопряжении ЕАЭС с ЭПШП писалось Москвой без учета мнения партнеров по союзу: их просто поставили перед фактом. В итоге, когда остальные лидеры стран ЕАЭС начали выстраивать прямой диалог с Китаем, в Москве это было расценено чуть ли не как предательство. Раздражение вызывают планы центральноазиатских стран, особенно Казахстана, по прокладке путей из Китая в Европу через Каспийское море в обход территории России.

Неуважительное отношение к интересам союзников отражает более глубокую проблему – отсутствие в Москве четкого понимания того, какую роль Россия хочет, а главное – физически сможет играть в Центральной Азии в долгосрочной перспективе. Регион до сих пор рассматривается как сфера исключительного влияния России, которую надо оберегать от проникновения внешних сил и где Россия должна сохранять доминирующие позиции в экономике, политике и сфере безопасности. Дискуссия о влиянии РФ в Центральной Азии, как и на всем постсоветском пространстве, имеет привкус идеологии. Сохранение доминирования в этой зоне – атрибут великой державы, статус которой является для Кремля самостоятельной ценностью. При этом никто не пытается считать, во сколько России обходится сохранение зоны влияния и какие реальные выгоды страна получает за эти деньги, а также есть ли более дешевые альтернативы. Мало говорят и о причинах, по которым постсоветские страны тянутся к внешним партнерам.

В Центральной Азии реальность заключается в том, что Москва при всем желании не сможет сохранить экономическое доминирование. Страны с похожим профилем экспорта, даже находящиеся по соседству, мало торгуют между собой – достаточно взглянуть на статистику торговли Саудовской Аравии с Кувейтом или Оманом. По мере того как распадаются кооперационные связи советской эпохи и при отсутствии выстраивания новых, Китай неизбежно будет играть в регионе все более значимую роль – как крупнейший сосед, импортирующий сырье. Графики объемов торговли и инвестиций показывают устойчивую тенденцию: роль Китая в Центральной Азии растет опережающими темпами по сравнению с Россией. Сделать что-то с этим, скорее всего, невозможно, да и вряд ли нужно.

В среднесрочной перспективе под вопросом окажутся и другие факторы, гарантирующие влияние РФ в регионе. Элиты, ориентирующиеся на Москву, постепенно уходят со сцены, а для новых поколений Россия будет лишь одним из центров силы наряду с Китаем, Западом и региональными игроками вроде Турции и Ирана. Русский язык перестает быть языком передовых знаний – на эту роль все больше претендует английский, а в будущем, возможно, китайский. Роль России как гаранта безопасности пока не подвергается сомнениям, но Китай уже начинает размышлять, сможет ли Москва играть ее через 20–30 лет, если экономическая стагнация продолжится и количество доступных Кремлю ресурсов будет сокращаться. Это видно по обсуждению этой ранее табуированной темы в экспертных кругах КНР, а также по начавшемуся двустороннему сотрудничеству Пекина с вооруженными силами региона.

Собиратель азиатских народов

Какой же должна быть стратегия Москвы, чтобы обеспечить свои интересы в Центральной Азии с учетом растущего влияния Китая? И как вписать в эту стратегию сопряжение? Прежде всего, пора перестать воспринимать членов ЕАЭС как «младших партнеров», которые только и ждут прямых указаний из Москвы, как им сотрудничать с Китаем. И Россия, и страны региона при всем разрыве между ними в экономическом плане являются более слабыми игроками по отношению к КНР. Именно эта относительная слабость может стать почвой для объединения сил. У Москвы должно хватить дальновидности, мудрости и смирения, чтобы попробовать примерить на себя новую роль – лидера коалиции, которая может устанавливать правила игры для более сильных игроков самим фактом коллективного поведения. Основой такой модели должно быть уважение к интересам партнеров. Тем более в тех сферах, где они не угрожают позициям России. Взять те же транзитные пути из Китая в Европу. Расчеты показывают, что в любом случае большое коммерческое значение может иметь только маршрут через территорию России и Казахстана. А значит, задача России – не пытаться помешать реализации альтернативных планов, а сделать так, чтобы именно маршруты РФ выглядели наиболее привлекательными – с точки зрения условий работы и гарантий для инвесторов. Все это даст возможность Москве восстановить гармонию в отношениях с партнерами по ЕАЭС, начав откровенно обсуждать проблематику сопряжения сначала все же в узком семейном кругу союзников.

Следующий шаг – перестать бояться ЭПШП как инструмента экономической экспансии Китая. Усилия Москвы не должны быть сосредоточены на том, чтобы блокировать китайские многосторонние инициативы в Центральной Азии – в таком случае Пекин будет сотрудничать со странами региона на двусторонней основе, вообще минуя РФ. России следует самой включаться в такие инициативы, активно участвуя в выработке правил игры вместе с союзниками по ЕАЭС. Например, вместо того, чтобы долгие годы вставлять палки в колеса созданию Банка развития ШОС, Москва могла бы включиться в процесс написания устава и принципов инвестирования, которые бы максимально отражали интересы стран ЕАЭС. Успешный пример такого интеллектуального лидерства недавно показали Великобритания и Германия при вступлении в Азиатский банк инфраструктурных инвестиций, затеянный Китаем как банк с тотальным доминированием Пекина, но под влиянием Лондона и Берлина превратившийся в институт, учитывающий интересы миноритарных акционеров и использующий лучшие мировые практики.

В-третьих, для того, чтобы реализовать конкретные проекты в рамках сопряжения, Москва должна будет взять в союзники не только партнеров по ЕАЭС, но и национальный бизнес, особенно частный. Частно-государственное партнерство позволит отобрать те проекты, которые могут окупиться, – особенно если бизнес должен будет входить в капитал, а не просто выполнять строительные подряды за бюджетные деньги или китайские кредиты под госгарантии. Создание Делового совета ЕАЭС как площадки, где бизнесмены стран союза могли бы искать общий язык, – шаг в правильном направлении.

Все это даст России возможность опробовать себя в новой роли в Центральной Азии – опытного игрока, который компенсирует утрату былой мощи умением формулировать общие интересы и отстаивать их в дипломатическом торге с новой региональной сверхдержавой. Разумеется, с выгодой и для себя.

Автор – руководитель программы «Россия в Азиатско-Тихоокеанском регионе» Московского центра Карнеги

Читать ещё
Preloader more