Мнения / Аналитика / Наше советское
Статья опубликована в № 4221 от 09.12.2016 под заголовком: Наше советское: Версии распада

Крах СССР и кризис старых версий

Историк Владислав Зубок о причинах распада Советского Союза
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

СССР формально прекратил существование 25 лет назад. Но распад Советского Союза начался задолго до декабря 1991 г. и не закончился с новым 1992-м. Явления самой разной природы – дома, учреждения, организации, особенности общественного сознания – были спроектированы в СССР. В статьях цикла «Наше советское» мы предлагаем статьи ведущих ученых и публицистов, способных, на наш взгляд, дать современное видение нашего исторического наследия.

Четверть века – время кризиса «среднего исторического возраста», начало провала живой памяти о событиях. Но недостаточное для того, чтобы профессионалы препарировали и описали бездыханное тело прошлого. Пустое пространство заполняют старые «версии», истоки которых уходят в политическую борьбу далеких лет и от которых уже невозможно откреститься сегодня без потери лица. Это тягучий и малопродуктивный спор со старыми аргументами, без новых ответов. Более того, создается впечатление, что этот спор деградирует, становится все более рутинным и примитивным.

Первая из этих версий гласит, что развал Советского Союза был вызван подъемом национально-демократических движений в советских республиках, сперва в Прибалтике и Грузии, потом в Азербайджане и наконец на Украине. Именно эти движения, читаем мы во многих мемуарах и научных исследованиях, уничтожили «тоталитарную империю». В 1991 г. это стало основой легитимности этих государств. Для историка здесь слишком много «но». Советский Союз еще до августа 1991 г. благодаря политике Михаила Горбачева перестал быть «тоталитарной» и даже унитарной «империей». Армия и КГБ распадались на глазах (что проявилось в дни путча), часть военных и чекистов голосовали за Бориса Ельцина и даже ратовали за рынок. Горбачев, отказавшись от применения силы, предложил всем республикам новый добровольный Союз, где у республик было бы больше прав, чем сейчас у стран – членов Евросоюза. И наконец, при всем уважении ни Прибалтика, ни Украина не сыграли главную роль в распаде Союза. Ее сыграл Ельцин. И уж точно нельзя обнаружить никакого национально-освободительного движения в РСФСР в 1990–1991 гг. Напротив, русские националисты ненавидели Ельцина всеми фибрами души, считая его и Горбачева главными могильщиками «большой» России – она же CCCР.

На эти неувязки пытается дать ответ вторая версия – антикоммунистическая и до некоторой степени либеральная. России повезло, гласит эта версия, что в ней не пришли к власти националисты и реакционеры из КГБ, иначе советское пространство стало бы второй Югославией. Ельцин и радикальные демократы сознательно вывели Россию из-под гнета ее собственной империи и тем самым предотвратили большую кровь. Сторонники этой версии считают, что 1991 год был уникальным шансом построить демократическую Россию. И они же вот уже лет 20 спорят, почему дорога к демократии оказалась дорогой к новому авторитаризму. Видимо, полагают некоторые, Ельцин и радикальные демократы «не добили гадину» советского коммунизма. «Советское» и «имперское» оказалось этаким Бессмертным Кощеем. Подобные рассуждения странным образом рифмуются с сожалениями сталинистов о том, что когда-то они не до конца выкорчевали «контру». Антикоммунистическая версия не признает самокритики. А ведь развал государственного управления под видом борьбы с «тоталитаризмом» не мог не открыть дорогу для криминального беспредела и анархии, за которой не мог не последовать новый авторитаризм. Уже во времена Аристотеля, не говоря уже о веке Токвиля, эту диалектику прекрасно понимали. Хромают и рассуждения о второй Югославии – хотя потенциальные Милошевичи и Младичи в СССР были, но новой гражданской войны в России не хотел никто.

Есть и другая либеральная версия – экономическая, восходящая к книге Егора Гайдара. В ней говорится о том, что СССР был похоронен под лавиной рухнувших финансов и экономики. И Горбачев, и Ельцин, и кто-либо другой были бессильны эту лавину остановить. Сам Гайдар в последний момент направил лавину в мирное русло, лучшее из возможных. Увы, эта версия не дает убедительного ответа на вопрос, в чем же была причина столь скоротечной катастрофы. Аргумент о том, что «фатальным камушком» стало падение цены на нефть, явно преувеличивает роль нефти в советской экономике и торговле. Не это вызвало стремительное самоуничтожение рубля в 1990–1991 гг. Почему экономика страны стала бартерной – распалась на области, районы и отдельные предприятия? Почему не сработала кооперация и конверсия военной промышленности? Не ясно также, по какой причине Россия решила проводить свою реформу отдельно от других республик, а те – отдельно от России. Ведь распад политического и экономического пространства не облегчил, а только усугубил проблемы. В сознании многих современников и критиков Гайдара сразу возникла и прочно засела интуитивная догадка, что торжество независимости и демократии, как это уже и было в 1917 г., стало идеальной обстановкой для того, чтобы «грабить награбленное». Эта старинная забава историкам России знакома и понятна.

Горбачев и его сторонники (их немного) предлагают свое объяснение: перестройка Союза в свободную федерацию независимых стран была сорвана заговором ГКЧП в августе 1991 г., этой авантюрой корыстных реакционеров. А далее последовал второй заговор – Ельцина и руководителей республик, которые вообразили себя «отцами наций» и объявили о роспуске СССР. Именно это их решение, их жажда власти и собственности, гласит горбачевская версия, обернулись громадными экономическими, гуманитарными и политическими потерями 1990-х гг., а может, даже и нынешними конфликтами на постсоветском пространстве. Вместо добровольного Союза получилась самостийность, откат в хаос и авторитаризм. Легко заметить, что и эта версия слишком «стройна»: перестройка провалилась задолго до августа 1991 г., политический и экономический кризис не упал с неба, а был следствием политики Горбачева и его правительства. Горбачев отказался от авторитарных рычагов управления, а демократические почему-то не работали или работали на развал. Сапожник без сапог внутри страны, Горбачев уступил почти всю полноту власти Ельцину и лидерам республик, уповая на поддержку западных друзей. Он, кажется, считал, что без Горбачева у республиканских «провинциалов» все равно ничего не получится. Он даже хотел избираться президентом обновленного СССР, видимо, рассчитывая на успех.

Безусловно, Горбачев был самым либеральным лидером страны за весь XX век. Но и самоуверенным тоже. История сыграла с ним злую шутку. Вместо благодарности Горбачеву Ельцин и другие республиканские лидеры искали и нашли момент, чтобы от него безболезненно избавиться и стать суверенными властителями. И вправду сказать, тому, кто ожидал от них иного, стоило оставить политику и заняться литературой.

Надо бы разобраться, почему порыв к свободе в истории России становится разрушительным и приводит к Смуте с жестокой и зловещей периодичностью. Желание перемен приходит моментально, а вот культура личной ответственности и порядочности всегда в дефиците, как и умение и желание действовать цивилизованно и «по-взрослому». И чем больше торопятся, ломают и воруют, тем охотнее рассуждают об исторической неизбежности провала реформ, о злой логике «системы», о «темных силах». Заняться разбором полета, признать ответственность за содеянное не хочет почти никто. Один из свидетелей событий 1991 г. вспоминал, как на его глазах люди, в общем отнюдь не храбрые, больше всего до этого боявшиеся прогневить начальство, вдруг стали невиданными радикалами и храбрецами при позднем Горбачеве. Они ничего не боялись, когда речь шла о судьбе страны: «Не боялись, например, что после развала СССР наше пространство превратится в территорию, где все воюют друг с другом, подобную территории бывшей Югославии, но с ядерным оружием. Американцы явно очень боялись, но наши – нет».

Авось пронесет. Но, оглядываясь на 25 лет истекшей истории, становится почему-то очевидно, что нет, не пронесло. И не пронесет в будущем. Страна опять вошла в опасный тупик, выходом из которого может стать новая Смута. 25-летний тягучий спор вокруг старых и неубедительных версий удручает. Нужна серьезная работа по анализу того громадного события, которое произошло в 1991 г. Увы, воз и ныне там.

Автор – профессор истории, Лондонская школа экономики и политических наук

Читать ещё
Preloader more