Почему слушания не могут заменить дискуссию

Слушания по пенсионной реформе в Госдуме стали местом обсуждения не концепции реформы, а фактически принятого решения
Евгений Разумный / Ведомости

Имитация дискуссии не может заменить настоящую дискуссию, даже если эта имитация красиво обставлена. Прошедшие наконец в Госдуме в доселе не существовавшем формате парламентско-общественные слушания уже принятого силами депутатов от «Единой России» в первом, концептуальном, чтении закона о повышении пенсионного возраста подтвердили острую нехватку содержательного публичного обсуждения важнейшей темы нового путинского срока – но полноценным обсуждением так и не стали. Парламентская трибуна стала местом только проговаривания того, что уже и так заложено в законопроект, – фактически местом легитимации уже принятого решения в заданной конфигурации.

Наша задача – понять, как доработать инициативу ко второму чтению, чтобы снизить риски, обозначил рамки слушаний глава профильного комитета Госдумы по труду и соцполитике Ярослав Нилов. Формально – да, период между первым и вторым чтением законопроекта – это время, когда готовятся поправки, которые, случается, меняют законопроект до неузнаваемости. Проблема, однако, в том, что принципиально меняющих идею правительства реплик, которые могли бы потом лечь в основу таких поправок, в зале заседаний Госдумы не прозвучало. Спикеры-эксперты, как мантру, повторяли, что откладывать вопрос нельзя и пенсионный возраст повышать нужно именно сейчас и именно в предложенных рамках, но есть идеи, как сгладить отдельные неприятные моменты; долгожданного экономического обоснования от правительства не было обнародовано и здесь, в Госдуме. Не прозвучали и предложения попробовать найти деньги где-либо еще: пересмотреть военные расходы, например, или выставить на приватизацию какие-либо госактивы.

Слушания, анонсированные уже после того, как социологи зафиксировали сильнейшее недовольство общества предложенным правительством планом и по стране прошла первая волна митингов, стали, по сути, «полуторным» чтением законопроекта – в то время как должны были стать нулевым: обсуждать такой системный маневр нужно на уровне концепции, а не деталей, часто второстепенных.

В демократической стране с устоявшимися институтами представительной власти и гражданского общества подобные законопроекты, затрагивающие интересы миллионов людей, не могут обсуждаться в парламенте до завершения публичной дискуссии. Во Франции, где действует общественно-государственный Экономический и социальный совет, с которого отчасти скопирована российская Общественная палата, без его визы подобные законы не могут быть даже внесены в парламент.

Формальный характер дискуссии подчеркнул и состав участников слушаний. Нет, экспертное сообщество было там представлено, но вот инициаторы реформы – правительство – отделались пусть и профильными, но дежурными докладчиками. Обсуждать правительственную инициативу на слушания не приехал ни объявивший о повышении премьер Дмитрий Медведев, ни главы социального и финансово-экономического блоков в кабинете, за всех, как и раньше, был призван отдуваться министр труда Максим Топилин, повторивший, по сути, тезисы своего выступления при рассмотрении законопроекта депутатами в первом чтении 19 июля. Зато за предложение правительства агитировал Алексей Кудрин, глава Счетной палаты – органа, который формально не имеет никакого отношения к пенсионной реформе. Его участие в этих слушаниях, надо думать, куда больше говорит о его реальном месте в системе власти, чем формальная должность. Именно ему пришлось взять на себя функции проигнорировавших слушания представителей экономического блока правительства, разъясняя, что сохранение пенсионного возраста на нынешнем уровне приведет к снижению реального размера страховых пенсий, а повышение, напротив, позволит поднять их на 10% к 2024 г. и на 25% к 2034 г., когда пенсионная реформа должна быть завершена. Но и на этом нельзя останавливаться, говорил Кудрин: коэффициент замещения – соотношение среднего размера назначенных пенсий и средней зарплаты – нужно повышать с нынешних 33% до рекомендованных МОТ 40%, а в перспективе нужно ставить задачу его повышения до 60–70%. Проблема, однако, в том, что даже ближе к финалу пенсионной реформы, 2030 г., рекомендованная МОТ планка так и останется недостижимой, коэффициент дойдет только до 35% (без повышения – снизится до 30% и будет падать), рассчитал ЦМАКП, но об этом на слушаниях тоже не говорили.

Даже оппоненты партии власти не воспользовались ситуацией, чтобы раскритиковать реформу с цифрами в руках, ограничившись, по сути, набором привычных лозунгов об «антинародном» законе. Но и единороссы выглядели бледно. В итоге слушания закончились даже без подведения итогов – просто время вышло. Теперь перевариванием прозвучавшего на слушаниях займется рабочая группа – ей отведена почетная роль агрегатора, задача, которую Виктор Черномырдин в свое время описал емкой фразой: «Мы соберем ваши предложения и сложим их в одно место».

Слушания оставили печальное впечатление, говорит экономист Евгений Гонтмахер. Если бы не Кудрин, который показал, что проблемы пенсионной реформы и повышения пенсионного возраста невозможно решить в нынешней экономической модели, они выглядели бы бессодержательными: обсуждались второстепенные проблемы, а модель будущей пенсионной системы – фактически нет, говорит Гонтмахер. Чтобы пенсионная система была по-настоящему самодостаточной, необходимо утверждение предусмотренных законодательством регламентов порядка индексации пенсий, расчета трансфертов, выделяемых ПФР на страховые пенсии, и формирования резерва пенсионной системы, отмечает замдиректора Института социального анализа и прогнозирования РАНХиГС Юрий Горлин.