Память в законе

Законодательное закрепление обязательной минуты молчания в память погибших во Второй мировой – это еще одна попытка национализировать живую традицию
Попытка законодательно закрепить трансляцию 22 июня общероссийской минуты молчания в память о погибших в Великой Отечественной войне сопровождается политическими войнами памяти и огосударствлением истории. Это попытка национализации существующей традиции, которая потребует ее переноса с привычного 9 мая на 22 июня. /Евгений Разумный / Ведомости

Попытка депутатов Госдумы законодательно закрепить трансляцию 22 июня общероссийской минуты молчания в память о погибших в Великой Отечественной войне сопровождается политическими войнами памяти и огосударствлением частной истории. Это еще одна попытка национализации давно существующей традиции, которая к тому же, похоже, потребует ее переноса с привычного 9 мая на 22 июня.

Поправки в закон «О памятных датах», одобренные Госдумой в первом чтении 5 февраля, летом 2019 г. внесла группа депутатов всех фракций, среди которых Ирина Яровая, Андрей Исаев, Иван Мельников, Игорь Лебедев. Среди прочего авторы предлагают установить в День памяти и скорби 22 июня ежегодное «проведение» «общефедеральной» минуты молчания. Пояснительная записка предлагает делать это, например, в 12.15 по московскому времени, когда Вячеслав Молотов объявил по радио о нападении нацистской Германии на СССР.

Минута молчания, поясняют авторы идеи, проводится в разных регионах и сейчас, но в разное время, общероссийский же статус позволит объявлять ее повсеместно и одновременно. Единая минута молчания, как указано в пояснительной записке, должна напомнить «миру об агрессии против нашей страны и о несгибаемой воле и мужестве нашего многонационального народа».

Законопроект затрагивает важную тему исторической памяти общества о трагических событиях истории и традициях их поминовения. В советские годы 22 июня не относилось к числу официальных памятных дат (установлена в 1995 г.), что связано с вопросами о причинах поражений 1941 г., позволивших вермахту дойти до Москвы. Это был неофициальный день скорби для воевавших и их семей, вспоминавших погибших, говорит политолог Алексей Макаркин, но теперь живые свидетели уходят, а новые поколения воспринимают 22 июня 1941 г. более отстраненно. Но традиция телетрансляции минуты молчания родом как раз из советских времен, ее без какого-либо закона синхронно транслируют и сейчас – только не 22 июня, а 9 мая, в день «праздника со слезами на глазах».

Хранить в обществе память о трагедиях прошлого, безусловно, важно, а минута молчания – один из самых сплачивающих и искренних ритуалов, и не только в России. В Израиле в День Катастрофы от нацизма (отмечается в честь начала восстания в Варшавском гетто в апреле 1943 г.) с 1949 г. звучит двухминутная сирена, решение узаконил кнессет в 1951 г., чтобы установить как раз единое время. Другое дело, что в России идея законодательного закрепления народной традиции отягощена опытом национализации других общественных начинаний – например, ношения георгиевской ленточки или марша «Бессмертного полка». Их огосударствление не только выхолащивает суть таких народных памятных акций, но и делает их инструментом госпропаганды.