Многие после ограничений интернета хайповали – в Москве стали покупать бумажные карты. Но ведь ездили мы по ним 20 лет назад – и ничего. В этом есть определенный шарм. А электронные навигаторы, давайте говорить честно, не всегда радуют все последние годы. Причину можем оставить за скобками.
На всякий случай проверил – в багажнике лежит атлас автодорог СССР середины 1980-х. То есть, если что, не пропаду.
Еще за эти две с хвостиком недели вернулась привычка за рулем слушать радио. И по дороге в редакцию вчера был шокирован: на Третьем транспортном кольце эпизодически работал интернет. Возникли муки выбора – сосредоточиться на вождении под звуки радио или, например, начать оперативную переписку?
Радио победило. И в этом плане эффект от ограничения интернета в отдельных районах Москвы, судя по всему, оказался для меня местами даже терапевтическим. Почти как в отпуске, когда можешь официально прогулять сеанс связи и рассчитываешь только на WiFi. Разница с отпуском только в том, что пока обратного билета нет. И все рабочие процессы завязаны на общение.
«Снаружи» происходящее выглядит гораздо драматичнее. Сначала из-за границы звучало легкое злорадство. Наконец, эти москвичи прочувствуют... Приводились аргументы – например, регионы уже много месяцев живут «во тьме». А Telegram-каналы хихикали над нашим заголовком: «Как город переживает элементы цифрового детокса».
Теперь глумиться перестали. Потому что ничего (к счастью или сожалению) радикально не изменилось.
Пока конкретных данных (цифр из опросов полстеров) об отношении людей к жизни без удобств я не видел. Но цифры, как скептично отметил один из моих собеседников, тут особо и не нужны. Еще в начале февраля 65% всех россиян не могли представить жизни без сети, следует из данных ФОМа. И вряд ли они пересмотрели свои взгляды.
Конечно, интернет не совсем отключили – теперь люди рвутся к сетям WiFi. Ведь именно сеть – основное средство коммуникации и новостной ресурс. А отсутствие связи накладывается на процесс суверенизации интернет-сервисов. Такие особенности заставляют испытывать эмоции. Но они чаще всего ситуативны. Например, когда ты рефлекторно тянешься к рабочему инструменту – телефону, – а он остается бесполезным кирпичом...
Новые обстоятельства вызывают некоторые вопросы. Пора ли уже адаптироваться или стоит еще подождать? Может, реальность будет в итоге какой-то другой?
Сейчас никто не вспоминает, как изменила жизнь пандемия. Люди не могли выйти из дома, следуя инструкциям, и развивали интернет-торговлю, которая стала нормой.
Коммуникация (в том числе профессиональная) тогда тоже сильно изменилась. Только если пандемия стала временем пересказа слухов и подслушанных совещаний на дистанте (см. «Ведомости» от 17 марта 2020 г.) – теперь новую роль играет личный контакт.
Новые обстоятельства в пандемию обеспечили появление нового опыта, который вошел в привычку. Примерно так будет и на этот раз.
Главный вопрос заключается в том, как детокс переживет то поколение, которое выросло с гаджетом в руке? Родители должны быть в целом за профилактику интернет-зависимости: к тому же чем меньше мутных контактов в мутной цифровой среде, тем больше контроля и спокойствия.
Но, кажется, для самих детей цифровая среда давно стала средой обитания. Деформируя ее, следует знать, какую альтернативу можно им предложить. Им вернуться в прошлое, которое они не застали, будет трудно. Хотя, может, и не бесполезно.