«Обыватель превратился в гражданина»: что писали про выборы в первую Госдуму

10 мая (27 апреля по старому стилю) 1906 г. начал работать первый созыв Государственной думы Российской империи. Выборы в него не были ни всеобщими, ни прямыми: не имели права голоса молодые, женщины и военные, а остальных избирателей представляли выборщики – по одному на 2000 землевладельцев, 4000 горожан, 30 000 крестьян и 90 000 рабочих. Тем не менее Россия встретила первых депутатов многоголосым «ура», а газеты назвали это событие «третьим крещением Руси» – после исторического обращения в христианство князем Владимиром и реформ Петра I. Что еще писали российские СМИ того времени про выборы – в подборке «Ведомостей».

Ценз и ограничения для избирателей

«В доме предварительного заключения состоялось совещание заключенных по политическим делам, по вопросу о том, как там реагировать на открытие Государственной думы 27-го апреля. Избранные заключенными три председателя, обладающие наиболее громкими голосами, поместились на тюремном дворе, на крыше будки, где обыкновенно стоят надзиратели... Были предложения устроить в этот день голодовку, петь революционные песни. Но большинство склонилось к тому, чтобы открытие Думы, собранной не по равному, общему, тайному голосованию, как явление печальное, было бы встречено глубоким молчанием в знак траура» (из статьи «Заключенные и Дума», газета «Биржевые ведомости», 27 апреля).

«Был у первых, прибывших в столицу, представителей мусульманского населения: члены Государственной Думы от Уфимской губернии: Бирского уезда, С. Д. Максютов, и имам гор. Белебея (от уезда же) – Амалетдин Хурамшин. Симпатичнейшая черта Востока – радушный прием гостя – бросилась мне тотчас в глаза. Нет подозрительного отношения, ни одного косого взгляда. Мне кажется, что тут сказывается не только национальный характер, но и простой, ясный ум... Имам Хурамшин – само добродушие. Пожилой, влекущий человек Г. Максютов — красивый, высокий брюнет, в привычном ему, видимо, отличном европейском костюме, хотя и в тюбетейке; не блестяще владеет русскою речью. Охотно говорили о своей миссии, о своем народе. Прежде всего, г. Максютов излил свою обиду на несправедливость в распределении прав между коренным населением и инородцами (национальные меньшинства частично отстранили от выборов – "Ведомости"), заметив, что коренным являются в Уфимской губернии, именно, мусульмане и особенно – башкиры» (из заметки «Башкирия в Думе», газета «Биржевые ведомости», 25 апреля).

– Ходили смутные слухи, что правительство, обжегшись на [имущественном] цензе (голосовали в основном владельцы недвижимости и крупных наделов земли. – «Ведомости»), готовит диверсию всеобщих и прямых выборов. Что вы скажите по этому поводу: оно бы выиграло?

– Это вопрос сложный. При всей возможности несколько иных результатов от прямого выбора, не следует забывать, что эти проблематические новые выборы были бы уже не первыми, а вторыми. А это чрезвычайно важно. Первые выборы побудили в крестьянстве огромный, прямо-таки колоссальный интерес. Их воспитательное воздействие трудно учесть: до такой степени оно велико. Так что полагать, что прямые выборы теперь являлись бы реальным риском, нет оснований» (из интервью с депутатом от Тверской области «Крестьяне и Государственная дума. Беседа с Владимиром Кузьминым-Караваевым», газета «Биржевой вестник», 15 апреля).

«Наши последующие представительные собрания, – мы твердо верим в это, – будут избираться на более правильных началах и будут начинать свою работу при лучших предзнаменованиях, чем мы ее начинаем. Но никогда уже и никакому другому собранию не придется так, как нашему, явиться перед лицом власти от имени народа, впервые пробужденного к новой жизни… Те, кто пережил и перечувствовал высокое воодушевление последних предвыборных собраний, … знают, что сделали выборы из России: простой обыватель превратился в гражданина» (из редакционной статьи вновь созданной газеты «Дума», 27 апреля).

Трудности регистрации избирателей

«Пошел по чужому делу в чужой участок. Требовалось, записать родственного избирателя, жаждавшего явочной записи, но прикованного дома несносным ревматизмом. Родственник – во всех правах: есть квитанция об уплате квартирного налога, и контракт о давней оседлости в Петербурге, и кроме того, служит в правлении какой-то железной дороги.

– Но вы, дядюшка, и без того попадете в списки с трех сторон. Избиратель в кубе!

Но избиратель был неумолим.

– Поди, да запиши. Не даром ведь велят: и партии, и газеты…Пожалуйста, запиши.

Пошел и передал члену избирательного участка, в чем дело.

– Ну, этого никак нельзя. Нужно являться лично….

Я в первое мгновение был поражен.

Однако скоро оправился.

–  … Разве вам нужно видеть самого избирателя, а не его права?...

За меня тут заступился другой избиратель. Он заявил, что ему пришлось, как раз по такому же делу идти в Коломенский участок. Сперва и там усомнились, но потом великодушно разрешили больному избирателю прислать свое заявление и права по почте, городским письмом… В конце концов, успокоились на том, что дядюшка пришлет свое заявление, но с засвидетельствованной в полицейском участке подписью… Изумительное дело! Сколько лишних «гарантий»» (из рубрики «Дневник избирателя», газета «Молва», 2 января).

«[В Киеве] в участковых избирательных комиссиях наблюдается весьма слабое поступление заявлений о внесении в избирательные списки для участия в выборах в Государственную Думу. В избирательные списки консистории внесено 234 лица, имеющих право участия в выборах» (из новостной подборки газеты «Молва», 14 января).

Бойкоты социалистов и монархистов

«Наиболее скверно отношение к выборам со стороны тех, кто, "бойкотируя" Думу, в то же время не пропускает выборов, как случая для глумления. Так, "Наша Жизнь" с нескрываемым злорадством сообщает: "Рабочие за Невской заставой выбрали в выборщики в Государственную думу: на вагонном заводе глухонемого, но тот отказался, на Александровском чугунном – дымовую заводскую трубу, потому что такой депутат обезопасен от ареста; у Паля выбрана собака Розка". Так относятся к предстоящей Государственной думе те, которые свою октябрьскую забастовку мотивировали медлительностью в деле [ее] созыва» (из редакционной статьи газеты «Московские ведомости», 18 марта).

«Таких выборов, чтобы в Думу попадали только ангелы, не придумаешь… Выборы всегда случайны, а кроме того в них много лжи фальши и всякого рода подлогов… Говорить, что Дума представляет собой желания и мысли всего Русского народа – значит говорить явную бессмыслицу. Такое выборное учреждение создать немыслимо, да и надобности в нем нет, ибо единственным законным представителем, защитником и выразителем народного духа…  является Православный и Самодержавный Русский царь, помазанник Божий» (из заметки «Выборы в Думу», газета «День», выпуск 58).

Особенности предвыборной агитации

«[В Одессе] у командующего войсками состоялось совещание по вопросу о предвыборных собраний. Признано возможным допустить на публичные собрания обсуждение программ всех партий, не исключая крайних, с тем ограничением, чтобы ораторы не говорили о ниспровержении существующего строя. В последние дни население начинает проявлять интерес к выборам. Сильно агитирует партия правового порядка» (из новостной подборки газеты «Молва», 14 января).

«Минские обыватели впервые призывают исполнить свой гражданский долг... Предпринятая в последнее время широкая агитация среди населения сделала свое дело и предвыборное настроение таково, что мы не сомневаемся в самом оживленном участии избирателей в выборах» (из заметки «Перед избирательными урнами», газета «Голос провинции», 5 апреля).

«По Захарьевской улице обывателя осаждали "агитаторы". Тут были и молодые приличные люди, и пожилые, и даже учащиеся. Они не только предлагали списки выборщиков, но проверяли, те ли у них списки, предлагали свои, обменивали и т. д. Члены «Союза 17-го октября» переменили описи выборщиков партии «Народной Свободы» на свои, [избиратели] делали несколько шагов дальше и им снова вручали новые списки выборщиков… [Но] большинство – получившее списки выборщиков от известных им лиц – не подавалось на увещания агитаторов» (из заметки «Выборы в Минске», газета «Голос провинции», 6 апреля).

«19 марта во 2-м часу пополудни вхожу я в Думу (в Москве голосовали в здании городского парламента. – "Ведомости"). От дверей до самого зала, где находятся избирательные урны, поставлены по обеим сторонам представители партий… Каждому проходящему мимо они, громко выкрикивая…, суют списки своих "достойнейших" представителей. Вхожу в зал [для голосования]… По обеим сторонам зала сидят представители все тех же партий со списками и плакатами… [И снова] протягивают мне руки со списками своих "достойнейших"... Будучи возмущенными все виданным, я обратился к московскому городскому голове, присутствовавшему в этом же зале вместе с членами [комиссии] по проверке документов и списков избирателей, со следующим вопросом: на основании какого закона он допустил пропаганду в стенах Думы, почти у самых избирательных урн, присутствуя при этом с эмблемой власти – цепью?... Он, по-видимому, был смущен моим вопросом, затем стал как бы оправдываться, сказав: "Это общепринятый способ рекламирования во всех государствах"... [Остается довольствоваться] только тем, что не стоит сам с такими рекламами» (из редакционной статьи газеты «Московские ведомости», 21 марта).

Явка в провинции и столице

«Толпы народа с 9 часов утра двигались по направлению к Пятому Васильевскому переулку. У входа в коммерческое училище (в нем голосовали в Минске – "Ведомости") стояли усиленные наряды полиции и хотников вольно-пожарного общества. Тем не менее порядка не было никакого. Хотя для отдельных букв были назначены особые часы, но это оказало мало пользы. Толкотня и давка были невообразимые. Многие, видя давку, уходили. Но большинство старалось пройти. Выходили пожарные и выкрикивали, что зовут букву “К”. Вновь толпа хлынула. Начинаются крики "душат" и "давят". Все приходит в движение, городовые не выдерживают напора и отступают. Публика живо этим пользуется, вновь начинается давка, обладающие более сильными мускулами прокладывают себе дорогу» (из заметки «Выборы в Минске», газета «Голос провинции», 6 апреля).

«Несмотря на то, что с часу дня большинство учреждений и предприятий было закрыто, на улицах [Петербурга] особого скопления и движения народа не было заметно и только вблизи избирательных комиссий настроение было несколько живее.

– Это мертвые выборы, – сказал член одной из избирательных комиссий. – Все было спокойно, спокойно до безукоризненности и на всем, по крайней мере по внешности, лежала печать холодного и бесстрастного порядка…

… В общем выборный день по Литейной части прошел гладко… Объясняется это главным образом тем, что большая часть избирателей люди интеллигентные, развитые... Из общего числа 14 258 избирателей этой части до 3000 казенных пенсионеров, не заявивших о своих правах, не получили повестки и оказались лишенными права участвовать в выборах. Свыше 1000 человек выбыло, повестки им также не были вручены…. Таким образом свыше 4000 человек не могли участвовать в выборах. Из остальных 10 258 избирателей явилось с бюллетенями 6161 избиратель. Следовательно, до 60% от общего числа избирателей пожелали исполнить свой гражданский долг» (из заметки «Выборы 20 марта», газета «Молва», 21 марта).

Ход и тайна голосования

«Медленно, длинною вереницей проходит ряд избирателей пасмурные, никакой радости, никакого оживления, никакого праздничного настроения. К столу приходит избиратель и предъявляет свой билет. Он контролируется и возвращается подателю, который направляется к выходу. 

– А ваш бюллетень? 

– Какой? …

Избиратель шарит по карманам, находит листок и подает его. К барьеру подбегает человек и горько жалуется, что по ошибке он вместо записки с монархическими кандидатами подал «кадетский бюллетень»» (из заметки «На выборах», газета «Московские ведомости», 23 марта).

«В присутствии Управы были устроены на столах особые перегородки для того, чтобы избиратель тайно мог записать своих кандидатов. Но этими перегородками мало или почти никто не пользовался. При выходе из Малого зала в Большой проверялись думскими служащими билеты, после чего избиратель направлялся к столам, на которых были установлены урны в, которые опускались бюллетени. На русского человека вся обстановка выборов производила гнетущее впечатление… М. Н. Каменев подал свой бюллетень члену избирательной комиссии С. Д. Телешову (директору Городского кредитного общества), который, вопреки закону о тайне выборов, осмелился посмотреть на помеченных в бюллетене кандидатов и затем спросил с дерзкой иронией Каменева: "Вы принадлежите к черной сотне? Таких записок у нас мало подают"… Таковы-то наши рыцари "тайных, равных" выборов» (из редакционной статьи газеты «Московские ведомости», 20 марта).

«Рождественский участок. На этой городской части можно было убедиться, как еще слабо развита на Руси грамотность. Почти до двух десятков избирателей оказались до такой степени малограмотными, что после двухчасового "пыхтения и потения" за столом были едва в состоянии написать фамилию только одного своего выборщика. Другие, произнося: "с нами Бог" настаивали том, чтобы самим опустить свои бюллетени в ящик. Когда же член избирательной комиссии хотел взять его из их рук, они не давали его, и ухватившись за руку члена, ни за что не хотели отдать бюллетень…

В Адмиралтейской части. Выборы проходили в зале судебных заседаний №4, на четвертом этаже председательствовал в избирательной комиссии граф А. А. Бобринский. Часть аристократическая: здесь целый ряд дворцов, министерств… Живущие в этом участке премьер-министр граф С. Ю. Витте и министр внутренних дел П. Н. Дурново на выборы не пожаловали; первый, очевидно, по общепризнанной теперь болезни. Особого внимания заслуживает между прочим факт появления среди избирателей 80-летнего, болезненно старика Н. Н. Сушова. Последний давно уже не в состоянии ходить – его носят в кресле, пожелал тем не менее непременно лично подать свой бюллетень и приказал служителям нести себя на четвертый этаж, несмотря на то, что председатель избирательной комиссии граф А. А. Бобринский, узнав о прибытии маститого избирателя, немедленно спустился вниз и предлагал ему принять его бюллетень здесь же» (из заметки «Выборы 20 марта», газета «Молва», 21 марта).

Победа оппозиции

«Дума – свершившийся факт русской жизни… Сверх всякого ожидания, несмотря на несправедливую и нелепую избирательную систему, несмотря на возможное только в полудиких южноамериканских республиках давление на выборы, состав Думы оказался резко оппозиционным» (из заметки «Едина и неразделима», газета «Дума», 28 апреля).

«Кадетская победа в городах не подлежит никакому сомнению. Реакционеры, удрученные этой победой, возлагают теперь все свои надежды на крестьян. "Мужик не выдаст". Если разобраться  в цифрах крестьянских выборов, то окажется, что, увы! – мужик выдал… Будет ли Дума кадетская и крестьянская или крестьянская и кадетская, она во всяком случае, будет резко оппозиционной» (из заметки «Живые цифры России», газета «Биржевые ведомости», 16 апреля).

«Западная Европа на победу кадетов ответила тем же, чем отвечала на победы японцев на Дальнем Востоке [во время Русско-японской войны]: понижением русских фондов. Действительно, аналогии между теми и этой победами полная: со стороны кадетов Россия подверглась такому же нападению, какому подверглась со стороны японцев, – и победа кадетов, как и победы японцев, есть поражение России» (из редакционной статьи газеты «Московские ведомости», апрель).

«»Ну, конечно, у них лучшие имена, отличные ораторы, хорошо вели агитацию, боевая пресса вся на их стороне – вполне понятно, что победа ими взята», – кисло оправдывают себя октябристы, правопорядковцы и другие им подобные и добавляют: «Да и про себя приходится сказать, что поленились мы; вначале еще туда-сюда, агитировали хорошо и был успех, потом перестали, ну и проиграли дело»... Такой явный абсурд, что лица, a не события делают успех партий могут повторять либо очень наивные, либо сознательно неправду говорящие люди. События выдвигают партию, а не вожди ее, т.е. другими словам, не та партия завоевывает успех, которая имеет талантливых представителей, а та которая наиболее соответствует потребностям данной исторической минуты» (из заметки «Кто дал успех кадетам», газета «Молва», 23 апреля).

Все отрывки приведены с современной орфографией и пунктуацией. При этом указаны те даты публикаций, что проставлены самими редакциями.