Госдума как место для баталий

Российский парламентаризм отмечает круглую дату: 120 лет назад Государственная дума собралась на первое заседание. Почти сразу стало понятно, что тихим новый орган власти быть не может: скандальные речи, драки, швыряние стаканов с трибуны… По случаю юбилея вспомним, каким был дореволюционный парламент.

Зеркало России

Работа первой Госдумы 27 апреля (10 мая) 1906 г. началась с обращения Николая II к депутатам, которые собрались в Зимнем дворце. Покидая тронный зал, император внимательно вглядывался в их лица. По воспоминаниям очевидца, «все поспешили к выходу и золотые мундиры слились с мужицкими армяками, – старая Русь слилась с новою в один поток». 

По пути процессии к Таврическому дворцу люди на улицах восторженно кричали и тянули руки, а из толпы доносились возгласы: «Да здравствует Дума! Слава избранникам!» Депутаты шли с непокрытыми головами, кланяясь в ответ. Современник вспоминал: «В этот момент один крестьянин-депутат с большой черной бородой, потрясенный увиденным, повернулся к товарищу и воскликнул: "Прохор Степаныч, видал ли ты этакое?!" Он не договорил, но лицо его сияло такою радостью, какой мне никогда не приходилось встречать на лицах пожилых крестьян... Да, это был день высокого, могучего подъема».

По два слова с каждой стороны

Вторая Дума собралась в феврале 1907 г. С первых же заседаний стало ясно, что договориться ее членам не удастся: левые, социалисты и трудовики приходили в Таврический дворец не законы писать, а давить на власть, демонстрировать ее нелегитимность и превращать каждое выступление в политический манифест. Правительство для них было противником, а парламентская трибуна – оружием.

Петр Столыпин вышел к ним 6 марта. Речь премьера получилась неожиданно широкой: свобода совести, неприкосновенность личности, тайна переписки, судебная реформа, земельное устройство. Он говорил, что Россия должна стать правовым государством, потому что без писаного закона права людей зависят от воли отдельных чиновников. 

После прений Столыпин снова поднялся на трибуну. Правительство готово к совместной работе и хочет найти с депутатами общий язык, заверил чиновник: «Я отдаю себе отчет, что таким языком не может быть язык ненависти и злобы. Я им пользоваться не буду». Однако зал не шелохнулся. Тогда он сменил тон, заявив, что все атаки на власть преследуют одну цель – вызвать паралич воли и мысли. По словам Столыпина, они сводятся к двум словам – «Руки вверх»: «На эти два слова правительство с полным спокойствием, с сознанием своей правоты может ответить только двумя словами: "Не запугаете"».

Первый думских хулиган

Голый череп, рыжая бородка, вертлявая манера… Когда черносотенец Владимир Пуришкевич поднимался с места, скучные дебаты о военных сметах мгновенно превращались в зрелище. Он был главным возмутителем спокойствия Таврического дворца – его ненавидели, но ждали.

Кадет Михаил Челноков в частном письме 1907 г. пытался объяснить коллеге, что происходит на заседаниях: «На кафедре беснуется Пуришкевич. Он говорит очень недурно, бойко, нахально, острит, безобразничает и вызывает гомерический хохот аудитории». И тут же предупреждал: «Пуришкевич – человек опасный и вовсе не такая ничтожная величина, как принято думать». Челноков был прав – за клоунадой стоял расчет.

Пуришкевич понял то, чего не замечали его коллеги: Дума стала публичной сценой, и побеждает в ней тот, кто умеет захватить внимание. Его задачей было доказать – царю, обществу и самим депутатам, – что нормальный парламент в России невозможен, что зал полон крамолы и революционеров. Для этого годились любые средства. 

Он перебивал ораторов, вскакивал с места, кричал председателю: «Угомонитесь!» Когда трудовик Иван Томилов говорил о военной повинности, Пуришкевич орал на весь зал: «Гоните этого негодяя! Сукина сына!» Ему кричали «хулиган», а он отвечал: «Молчи, мерзавец! Остановите сволочь!» Поймав однажды на себе ироничный взгляд Павла Милюкова, черносотенец запустил в него стаканом прямо с трибуны…

Председателя Думы Михаила Родзянко он тоже не щадил. За внушительную комплекцию спикера в кулуарах звали «самоваром» и «барабаном». Пуришкевич написал басню «Индюк у власти», а в эпиграмме констатировал: «Нам головой избрали пузо».

Парламентские кулаки

За пределами Таврического дворца градус не снижался. С лидером Союза русского народа Александром Дубровиным Пуришкевич рассорился до рукоприкладства – делили деньги, обвиняли друг друга в краже 40 000 рублей и продаже типографской машины. Выяснение отношений закончилось дракой в редакции «Русского знамени», после чего Пуришкевич вышел из Союза и основал собственную организацию.

Газетная статистика 1912 г. зафиксировала итог: правые депутаты получили удалений в сумме на 73 заседания, из них 50 – лично Пуришкевич. СМИ писали, что он может справлять «пятидесятискандальный юбилей». За те же годы в думском зале от ударов кулаками испортили до десяти пюпитров.

Материал подготовлен Историко-филологическим факультетом Института общественных наук Президентской академии