Статья опубликована в № 4411 от 20.09.2017 под заголовком: «На российском рынке слишком много регулирования, правил, тарифов, коррупции»

«На российском рынке слишком много регулирования, правил, тарифов, коррупции»

Министр по делам ЕС и торговли Швеции Анн Линде рассказывает, что мешает работать в России шведскому бизнесу, и объясняет, почему правительство ее страны не боится наплыва беженцев
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

Министр по делам ЕС и торговли Швеции Анн Линде дала интервью «Ведомостям» незадолго до визита в Москву (13–14 сентября).

В информации по итогам визита Минпромторг приводит цифры от министра торговли Дениса Мантурова, отметившего, что накопленные российские инвестиции в Швеции в прошлом году выросли более чем на 65% до $225 млн, шведские в России – в 1,5 раза до $3,8 млрд. Мантуров напомнил, что по этому показателю Швеция занимает 16-е место среди партнеров России, оставив позади США, Китай и Японию.

Однако это результат давнишних достижений. Ведь, по данным ЦБ России, положительное сальдо прямых инвестиций из Швеции сейчас лишь восстанавливается после того, как три года назад ушло в глубокий минус (см. график).

Россия не вошла в 26 приоритетных стран в стратегии шведского экспорта, рассказала Линде.

Королевство Швеция

Государство в Северной Европе
Территория – 449 964 кв. км.
Население (июль 2017 г.) – 10,07 млн человек.
ВВП (2016 г.) – $511,4 млрд, на душу населения – $51 165.
Инфляция (август 2017 г., в годовом выражении) – 2,1%.
Безработица (август 2017 г.) – 6%.
Внешнеторговый оборот (2016 г.): экспорт – $139,5 млрд, импорт – $140,3 млрд.
Международные резервы (на 7 сентября 2017 г.) – $64,2 млрд.
Государственный долг (2016 г.) – 41,7% ВВП.
Капитализация фондового рынка – $824,4 млрд.

Министр намеревалась обсудить с российским коллегой «озабоченности» шведских компаний, с представителями которых, в свою очередь, хотела встретиться в Москве. После визита посольство Швеции подтвердило «Ведомостям», что все запланированное состоялось – но без подробностей. В частности, непонятно, обсуждался ли новый виток скандала о правах IKEA на земельный участок в подмосковных Химках.

Линде откровенно говорит, что в ЕС шведским компаниям работать комфортнее, чем в России, где рынок зарегулирован и отягощен коррупцией. У себя на родине шведский бизнес об этом не беспокоится, следует из ее слов: правящая социал-демократическая партия королевства (к ней принадлежит и Линде) примирила шведский социализм с цивилизованным рынком без доминирования государства.

– Почему в Швеции высокие налоги и «социалистическая» уравниловка не мешают развитию бизнеса и торговли?

– Вообще-то социал-демократы всегда поддерживали рыночную экономику. Есть такое недопонимание, в том числе и в России, что у нас большинство компаний государственные, а такого вообще никогда не было.

Ключевую роль для развития торговли играет хороший бизнес-климат и отсутствие коррупции. У нас даже налоги не такие уж и высокие, как многие думают, не выше, чем в других странах ЕС. Налоги на труд, конечно, высоки, но ведь они идут на образование, здравоохранение и инфраструктуру, и именно эти сферы у нас первоклассные, поэтому у людей и нет ощущения, что их налоги куда-то не туда направляются. Напротив, они эту отдачу явно ощущают. Швеция – одна из очень немногих стран в мире, где можно выиграть выборы с лозунгом о поднятии налогов.

– Не в опасности ли сейчас эта скандинавская модель всеобщего благосостояния? Швеция приняла больше беженцев на душу населения за последние три года, чем любая другая страна ЕС. Еще совсем недавно беженец, например, имел право на те же социальные пособия, что и швед, всю жизнь проработавший в стране, вплоть до декретного отпуска. Получается, зачем шведскому предпринимателю начинать свое дело и платить с него налоги, которые вернутся даже не к его семье?

– У нас уже был такой опыт во время войн на Балканах, когда к нам прибыло примерно 100 000 беженцев. А самих шведов всего 10 млн. Что мы видим сейчас – они более-менее устроены, платят налоги и такой уж большой разницы с этническими шведами у них нет. В долгосрочной перспективе последствия нейтральные, ни плохие, ни хорошие.

– Вы сказали о войне в Югославии – действительно, в Швецию прибыло много боснийцев, но их уровень образования был выше, чем у нынешних беженцев, и отношение к религии [исламу] более умеренное. Насколько уязвимее вы себя чувствуете сейчас? Кто будет платить за интеграцию?

– Я считаю, что мы менее уязвимы, у вас абсолютно неправильное представление о том, как мы сами видим кризис беженцев. Для нас это возможность, ценный вклад, а не бремя. В последние три года к нам, правда, прибыло много людей из стран, где нет такого уровня образования, но это значит, нам нужно им его дать как можно скорее. К нам прибыло много молодежи, если мы привлечем их на рынок труда, то потом они же и будут нам платить налоги. Именно этим мы сейчас и занимаемся – делаем беженцев частью нашего общества.

– Как тогда насчет «Шведских демократов» (правоконсервативная партия, стремится ограничить неевропейское население Швеции. – «Ведомости»), которые как раз и строят свою повестку вокруг темы миграции? Я посмотрела несколько самых последних опросов общественного мнения – по некоторым они уже занимают по популярности после вашей партии второе место. Выборы в Швеции через год. На двух последних выборах им удалось пройти в парламент, а еще в 2014 г. они серьезно потрепали вам нервы, когда заблокировали бюджет и в Швеции чуть было (впервые в истории) не состоялись досрочные выборы. Они вас не пугают?

– Они, конечно, для нас проблема. Это партия с нацистскими корнями, и когда они набирают политический вес, то, конечно, оказывают свое влияние и на повестку – и это становится в Швеции проблемой. Мы не устанем повторять, что не будем с ними сотрудничать и их ценности совершенно не разделяем. А помимо этого они следуют идеологии крайне правых, консервативных партий, и пора бы уже нашим наемным работникам, которые отдают за них голоса, понять, что они вообще против их интересов работают.

Анн Линде
Родилась в1961 г. в Швеции. Окончила Стокгольмский университет по специальности «Политология, социология и экономика»
  • 1984
    генеральный секретарь Национального совета молодежных организаций Швеции
  • 1989
    помощник министра по вопросам государственного управления и министра иностранных дел Швеции
  • 1994
    политический советник министра по делам ЕС и торговли, затем – министра обороны
  • 2000
    международный секретарь Социал-демократической партии Швеции
  • 2014
    статс-секретарь министра внутренних дел
  • 2016
    назначена министром по делам ЕС и торговли

– Как долго вы сможете крайне правых игнорировать? Я бы назвала Швецию последним оплотом Скандинавии в этом плане. Только что прошли выборы у вашего соседа Норвегии – крайне правая Партия прогресса еще на прошлых выборах вошла в правительственную коалицию, то же самое с «Истинными финнами» в Хельсинки – они уже часть правительства и занимают министерские посты. Датская народная партия того же плана в коалиции пока не входит, но уже вторая по популярности и по некоторым вопросам активно сотрудничает с правительством. Со всеми отказывались поначалу даже переговоры вести, и все они набрали популярность за счет темы миграции.

– Их вообще нельзя сравнивать, во всех этих странах популисты сначала выступали против налогов и только потом начали ставить под вопрос миграцию. Их корни в нацизм не уходят, как у «Шведских демократов», даже та же норвежская Партия прогресса на свои выборы их не позвала, потому что братской партией не считает.

– Умеренная коалиционная партия – вторая по величине и по количеству депутатских мандатов – уже сломала политическое табу: зимой они заявляли о своей готовности вести переговоры со «Шведскими демократами». И хотя возможность образования коалиции они тоже исключили, но крупная партия впервые хотя бы для переговоров открыла им дверь. Это вас заставило волноваться?

– Мы, конечно, с этим абсолютно не согласны! Те, с кем мы хотели бы образовать коалицию, – центристы и либералы – их игнорируют, но мы до сих пор не знаем, что произойдет после выборов через год.

– Вернемся из Стокгольма в Москву. Обычно, когда я разговариваю с европейскими министрами, они сразу называют 2014 год переломным – и отношения испортились, и товарооборот упал. Однако в случае Швеции он начал падать еще в 2012 г., даже тогда российский рынок не набирал и 4% шведского товарооборота, а сейчас это всего 2%. Почему российский рынок так мало для Швеции значит?

– На это несколько причин. На внутреннем рынке ЕС, куда идет около 70% нашего экспорта, работать очень комфортно. Этот путь был долгим и очень непростым, но сейчас наши компании пожинают плоды – в ЕС единые стандарты, тарифы и правила, коррупции нет. А вот работать на российском рынке для шведской компании – задача непростая: слишком много регулирования, правил, тарифов, коррупции. Россия сейчас действительно в сложном экономическом положении, но повинны здесь главным образом падение цен на нефть и нежелание Кремля проводить экономические реформы, а вот санкции и контрсанкции на наш товарооборот особого влияния не оказали. В основном на российский рынок выходят крупные компании, такие как Volvo, Ericsson и IKEA.

– А я, наоборот, нашла статистику Business Sweden (правительственная организация, которая помогает продвижению шведского экспорта и Швеции как бренда за рубежом. – «Ведомости»), оборот 62% шведских компаний, работающих на российском рынке, не превышает 10 млн евро, т. е. их можно как раз скорее к малому и среднему бизнесу отнести. В то же время доля таких компаний в общем экспорте Швеции меньше 20%. Чем вы можете такую разницу объяснить?

– Если у компании есть интересный для российского рынка продукт, то она может даже такие сложности вашего рынка преодолеть, однако эти данные не показательны, потому что пока у нас просто очень мало торговли.

– Как шведское правительство помогает компаниям, которые сталкиваются с проблемами на российском рынке? Многолетние тяжбы из-за земельного участка IKEA, пожалуй, самый яркий пример того, как иностранная компания может увязнуть в судебных разбирательствах в России.

– Мы запустили с российской стороной для разрешения таких ситуаций специальный механизм. Если шведская компания сталкивается с проблемами, она идет в наше посольство в Москве, а у них есть contact point при российском Министерстве экономики. Эти посредники выходят на министерство и объясняют, в чем проблема, а министерство, со своей стороны, пытается помочь. Мы очень благодарны, что Россия согласилась на такой механизм, он, конечно, всех проблем не решает, но по некоторым продвинуться удалось.

– Сколько денег вы тратите на рекламу бренда Швеции за рубежом?

– У нас есть план, стратегия по развитию и рекламе экспорта на пять лет с бюджетом примерно 80 млн евро. Но сюда входит все, начиная от региональных экспортных центров в самой Швеции, где мы помогаем малому и среднему бизнесу осмелиться на экспорт за рубеж. Второй путь – как раз визиты в страны, на рынках которых мы видим возможности для увеличения шведского экспорта. Мы выделили 26 приоритетных стран для шведского экспорта, главным образом это азиатский рынок.

– И какое место в этой стратегии отводится России? Например, на сколько процентов вы планируете увеличить долю российского рынка в экспорте с нынешних 2%?

– Такой цели у нас нет, Россия не вошла в эти 26 приоритетных стран.

– Вы министр по делам ЕС, как раз сейчас идут обсуждения в Еврокомиссии по мандату на переговоры с Россией по «Северному потоку – 2». Газопровод будет проходить по особой экономической зоне Швеции. В чем именно заключается позиция Швеции по этому вопросу?

– Правовое и политическое вовлечение «Северного потока – 2» – неотъемлемая часть проекта для Швеции. Именно Стокгольм сыграл важную роль в том, чтобы начать дискуссии в ЕС, и для нас любое принятое решение должно учитывать озабоченности ЕС в двух сферах – энергетике и безопасности.

– Как вы оцениваете сам проект «Северный поток – 2»?

– Мы очень хотим принять участие в конструктивных переговорах по обеим этим сферам, мы уже начали обсуждения в парламенте страны.

– Разрешение на строительство газопровода может быть получено на основе оценки воздействия на окружающую среду. Насколько я понимаю, это единственный правовой механизм, который может заблокировать строительство газопровода. Ожидаете ли вы проблемы с этим в Швеции?

– Это просто наша особенность – мы всегда окружающую среду принимаем во внимание, и все новые законы и большие проекты должны быть пересмотрены с точки зрения их влияния на окружающую среду.

– И все-таки видите ли вы препятствия на пути «Северного потока – 2»?

– Это проект действительно сложный, и мы надеемся на решение вопроса через дискуссии.

– Вы не раз очень критично отзывались о Brexit, как раз на прошлой неделе британские парламентарии во втором чтении приняли закон об отмене общеевропейского законодательства на территории Соединенного Королевства.

– Я критиковала не сам Brexit (англичане сами решают свою судьбу), а его результат, который негативно скажется и на ЕС, и на Швеции, и на самой Великобритании. Самые последние события показывают, что позитивных сдвигов в переговорах по Brexit нет, но мы не можем на это не надеяться, ведь Великобритания – один из наших ключевых торговых партнеров, а новые тарифы и правила ударят и по нам. Мы бы хотели мягкого выхода Великобритании, да и вообще чтобы она не покидала единый рынок, этого, к сожалению, не произошло.

– Другой ваш ключевой партнер – США, а Дональд Трамп вышел из Транстихоокеанского партнерства, но вы, похоже, не отчаялись – буквально недавно заключили соглашение с Японией. В чем состоит ваша стратегия – собрать остальные кусочки пазла, пока Белый дом раздумывает?

– Мы надеемся заключить как можно больше торговых договоров, и примечательно, что когда Вашингтон решил покинуть партнерство, то интерес других стран к сотрудничеству с нами возрос. Япония, Австралия, Новая Зеландия, Вьетнам, Меркосур уже в списке ожидания, при этом США – наш главный торговый партнер за пределами ЕС и наши экспортеры как раз на американском рынке очень активно работают. Протекционизм, таможня, бизнес – климат в целом – мы очень внимательно за этим следим.

Стокгольм

Читать ещё
Preloader more