YDEX3 601-1,11%CNY Бирж.12,337+0,1%IMOEX2 134,97+0,63%RTSI811,09+1,16%RGBI113,85+0,18%RGBITR771,11+0,28%

«При такой неуверенности о победе говорить трудно»: свидетели ГКЧП о его провале

«Ведомости» спросили политиков и силовиков, что они делали в дни попытки переворота
Во время ГКЧП я был заместителем директора совхоза. В эти три дня мы принимали в гостях финскую делегацию. В том числе я возил ее по Москве и пытался показать достопримечательности. И вот едем мы по дороге, а по обочине стоят танки. Конечно, все были удивлены: ни с того ни с сего танки появились в Подмосковье. Но зато мы с финнами «Лебединое озеро» посмотрели.В те годы по телевидению чаще показывали модный мультсериал «Чип и Дейл спешат на помощь». Когда случился ГКЧП и танки пошли по подмосковным дорогам, мы начали шутить, что это Чип и Дейл идут на помощь, а в остальном просто работали. В августе в совхозе огромное количество дел. Поэтому, если честно, нам было не до путча – мы занимались сельским производством. Но несколько моментов все равно запомнили.Я жил в то время в деревне Слобода. В 1986 г. нам, молодым специалистам, выдали дома по программе поддержки села, а напротив – в поле – построили коттеджи для «новых русских». Их заселили представители «Уникомбанка». И вот мы выходим вечером после работы на нашу улицу, где периодически встречались молодые работники совхоза и банкиры. Там же стоял наш сосед-крановщик. Напротив на поле возвышались вот эти огромные коттеджи. Он смотрит на построенные для банкиров махины и говорит: «В этом у нас будет библиотека, в этом вот – детский сад, а вот здесь – поликлиника». Мы все вместе засмеялись. Я смотрю на банкиров, которые вроде только стали нашими односельчанами, а им несмешно. Но это, к сожалению, через три дня закончилось. В целом простому народу было все равно, кто победит. Мы же тогда не ощущали, что идем в капитализм. К тому же, многое зависит от освещения в СМИ. Тогда они были настроены против КПСС. Потом я очень близко познакомился с одним из лидеров ГКЧП Василием Александровичем Стародубцевым и понял, что члены комитета там наверху лучше видели, что происходит и что вскоре случится со страной, и все их действия были направлены, чтобы сохранить Советский Союз. Сейчас стало понятно, что начавшиеся в СССР процессы привели к гибели самой сильной страны соцлагеря – оплота социализма в мире, но в то время путч воспринимали не более чем борьбой в руководстве страны.
Алексей Орлов / Ведомости
В августе 1991 г. я работал в центральном аппарате КГБ СССР и входил в круг ближайших доверенных лиц председателя КГБ Владимира Крючкова и его первого заместителя Виктора Грушко, и будучи полковником Комитета госбезопасности, участвовал в подготовке ГКЧП. Эти дни запомнились мне прежде всего ощущением огромного напряжения и ожидания, а затем нарастающей растерянности. Мы видели, что руководство ГКЧП, к сожалению, не принимает тех решений, которых от него ждут. Шли бесконечные разговоры и совещания, но необходимых приказов не было. При этом большинство руководителей и личного состава КГБ и Министерства обороны были готовы выполнять решения руководства. На наших глазах инициатива постепенно переходила к Ельцину и его сторонникам.У ГКЧП в первые часы были в распоряжении огромные государственные ресурсы, поддержка силовых структур и возможность действовать в правовом поле. Но самое главное – это поддержка всего советского народа, которую он продемонстрировал на референдуме в марте 1991-го, когда 76,4% избирателей проголосовали за сохранение Союза. Одним из ключевых шагов мог стать немедленный созыв Съезда народных депутатов СССР, который мог решить вопрос о власти легитимным путем. Но этого сделано не было. Крючков стремился избежать крови и не раз говорил: «Самые большие глупости – кровавые». Это человечески понятная позиция, и именно поэтому не последовало приказа о штурме Белого дома. Я и сам 20 августа говорил людям, находившимся там, что штурма не будет. Но политически получилось так, что ГКЧП, отказавшись от исключительно силового сценария, одновременно не сумел предложить убедительный законный сценарий действий. Возник вакуум, которым немедленно воспользовались Ельцин и его команда. Окно возможностей было очень коротким.
ТАСС
19-21 августа 1991 г. находился на службе – тогда я занимал должность заместителя прокурора Москворецкого района Москвы. Каких-либо существенных изменений в работе прокуратуры в эти дни не произошло: утром состоялось совещание, нам сообщили о происходящих событиях, после чего все разошлись по кабинетам заниматься текущими делами, прежде всего вопросами борьбы с уголовной преступностью. Так продолжалось все три дня.В первые часы никто до конца не понимал, что происходит. Особой тревоги не было: во главе ГКЧП стояли хорошо известные лица – члены высшего руководства страны. Однако телевизионная пресс-конференция практически сразу показала их неуверенность и волнение. Возникло ощущение, что члены ГКЧП боятся собственных действий едва ли не больше, чем обычные люди. Поэтому уже тогда казалось, что шансы на успех у них невелики.Сразу после 22 августа, в рамках расследования уголовного дела и по поручению Генеральной прокуратуры, я ездил по учреждениям Москворецкого района – в райком КПСС, Гостелерадио и другие организации – и изымал воззвания ГКЧП. Их доставили руководителям учреждений фельдъегерской связью в ночь на 19 августа. Меня поразило, что эти официальные документы были написаны от руки и размножены на ксероксе. Создалось впечатление, что организаторы опасались привлекать к работе даже собственных машинисток. Тогда я подумал: при такой степени недоверия и внутренней неуверенности о победе говорить трудно.
Денис Абрамов / Ведомости
В начале путча подразделение «Альфа» находилось в казарме и в полной мере владело оперативной информацией, ожидая приказов. Мы были на боевом дежурстве примерно с 17-18 августа. Поэтому когда появились первые новости о ГКЧП, нас уже удивить было нечем. Бойцы знали, о чем идет речь, а руководители подразделения к тому времени уже предполагали, чем это закончится.Задача была поставлена следующая: 18 августа группа во главе с Виктором Карпухиным должна была выдвинуться в район поселка Архангельский, где в то время находились правительственные дачи, чтобы арестовать президента РСФСР Бориса Николаевича Ельцина. Карпухин ночью прибыл в подразделение, собрал командиров, в том числе и меня, и объявил: «Мужики, нам надо арестовывать Ельцина, поступил приказ».Конечно, лица у нас были не очень радостные, но загрузили полный боекомплект и выдвинулись на автобусах и БТР в сторону Архангельского. На месте ныне покойные Владимир Николаевич Зайцев и Анатолий Николаевич Савельев провели рекогносцировку и определили, в какой даче находится Ельцин и кто его охраняет. Если говорить откровенно, не думаю, что операция вызвала бы особые трудности: обошлось бы без стрельбы. Но вместо этого последовала команда: «Ждите приказа».Пока ждали команды, рассвело: к нам начали подходить грибники и интересоваться, кто мы. Потом подъехала милиция. После этого Карпухин обратился в центр и еще раз спросил, что делать, так как мы раскрыты. «Выдвигайтесь к близлежащей деревне». Так и сделали. На месте подготовили засаду, чтобы заблокировать машину ЗИЛ с Коржаковым и охраной Бориса Ельцина. Но Крючков снова скомандовал: «Ждите приказа». Вскоре разведка сообщила, что эскорт Ельцина выдвинулся по направлению к нам, но руководство ГКЧП не смогло принять никакого решения. Теперь я понимаю, что они и не могли это сделать, потому что Ельцин в то время казался флагом, лозунгом и фаворитом всего того движения, которое, к несчастью, привело к развалу СССР. ГКЧП победить не мог, потому что страна была заражена бациллой Ельцина, а такие люди, как [вице-президент СССР Геннадий] Янаев и Крючков словно жили в другом измерении. Поэтому подразделение «Альфа» повернуло историю вовсе не тогда, когда не арестовало Ельцина, а когда отказалось штурмовать Белый дом. Наши офицеры этого не сделали и сохранили жизни людей. Кто бы историю ни писал, эти моменты не обойти.
Александр Натрускин / РИА Новости
1  / 4
Павел Грудинин, директор ЗАО «Совхоз им. Ленина» и кандидат в президенты России 2018 г.
Во время ГКЧП я был заместителем директора совхоза. В эти три дня мы принимали в гостях финскую делегацию. В том числе я возил ее по Москве и пытался показать достопримечательности. И вот едем мы по дороге, а по обочине стоят танки. Конечно, все были удивлены: ни с того ни с сего танки появились в Подмосковье. Но зато мы с финнами «Лебединое озеро» посмотрели.

В те годы по телевидению чаще показывали модный мультсериал «Чип и Дейл спешат на помощь». Когда случился ГКЧП и танки пошли по подмосковным дорогам, мы начали шутить, что это Чип и Дейл идут на помощь, а в остальном просто работали. В августе в совхозе огромное количество дел. Поэтому, если честно, нам было не до путча – мы занимались сельским производством. Но несколько моментов все равно запомнили.

Я жил в то время в деревне Слобода. В 1986 г. нам, молодым специалистам, выдали дома по программе поддержки села, а напротив – в поле – построили коттеджи для «новых русских». Их заселили представители «Уникомбанка». И вот мы выходим вечером после работы на нашу улицу, где периодически встречались молодые работники совхоза и банкиры. Там же стоял наш сосед-крановщик. Напротив на поле возвышались вот эти огромные коттеджи. Он смотрит на построенные для банкиров махины и говорит: «В этом у нас будет библиотека, в этом вот – детский сад, а вот здесь – поликлиника». Мы все вместе засмеялись. Я смотрю на банкиров, которые вроде только стали нашими односельчанами, а им несмешно. Но это, к сожалению, через три дня закончилось. 

В целом простому народу было все равно, кто победит. Мы же тогда не ощущали, что идем в капитализм. К тому же, многое зависит от освещения в СМИ. Тогда они были настроены против КПСС. Потом я очень близко познакомился с одним из лидеров ГКЧП Василием Александровичем Стародубцевым и понял, что члены комитета там наверху лучше видели, что происходит и что вскоре случится со страной, и все их действия были направлены, чтобы сохранить Советский Союз. Сейчас стало понятно, что начавшиеся в СССР процессы привели к гибели самой сильной страны соцлагеря – оплота социализма в мире, но в то время путч воспринимали не более чем борьбой в руководстве страны.