Путь востоковеда: новый руководитель Школы востоковедения Алексей Ефимов о Китае, карьере и подготовке современных специалистов
Алексей Юрьевич Ефимов назначен руководителем Школы востоковедения ФМЭиМП НИУ ВШЭ. За его плечами – 18 лет опыта жизни и работы в Китае. Алексей Ефимов занимался открытием корпункта РИА Новости в КНР, принимал участие в создании информационного агентства Sputnik Китай, а с 2019 года занимал должность заместителя Торгового представителя РФ в КНР. Елизавета Трубникова провела интервью с Алексеем Юрьевичем. Из него можно узнать, как путь от аналитика до журналиста и дипломата в Китае формирует представление о Востоке, почему для современного специалиста-международника важны soft skills и как выглядят перспективы развития Школы востоковедения в будущем.
— Алексей Юрьевич, поздравляем Вас с вступлением в должность руководителя Школы востоковедения факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ! Прежде чем мы спросим Вас о планах на будущее, предлагаем поговорить о Вашей биографии. Вы – выпускник ИСАА МГУ, экономист-востоковед и переводчик. Ваша карьера началась в журналистике и PR, что повлияло на такой выбор карьерного пути?
— Я поступил на социально-экономический факультет Института стран Азии и Африки в 1988 году, закончил его в 1994 г. Эти даты говорят сами за себя – начинал учиться ещё при СССР, на первых курсах более-менее успешно изучал историю КПСС, политэкономию социализма, а в конце обучения при подготовке дипломной работы (если не ошибаюсь, про становление фондового рынка в КНР) использовал труды западных экономистов. Более того, на стажировку в Пекин я уезжал из СССР, а вернулся обратно уже в независимую Россию. Словом, карьерные перспективы к моменту выпуска были весьма неопределёнными, и для меня и моих коллег ключевым был вопрос, связывать ли дальнейшую жизнь с изучаемой в институте страной. Университетское образование хорошо не только полученными знаниями, но и тем, что оно развивает кругозор, умение познавать и учиться. Выпускников ИСАА с удовольствием брали в бурно развивающийся частный бизнес. Правда, с большой долей вероятности в этой ситуации знание восточного языка приходилось убирать в дальние кладовые сознания. Те из однокашников, кто не пошёл на дипслужбу, как раз выбрали для себя путь предпринимательства и со временем выросли до весьма значимых позиций.
И у меня первые годы после выпуска работа напрямую с Китаем связана не была. Довелось трудиться в частном бизнесе, в Бюро экономического анализа, в PR-отделах крупных российских компаний, затем перешёл на экономическое направление газетной журналистики. Но желание вновь вернуться – в широком смысле – на Восток присутствовало всегда, где бы я ни был и чем бы не занимался. Поэтому не было ни секунды сомнений, когда узнал о планах существовавшего тогда РАМИ «РИА Новости» открыть полноценный корпункт в Китае. С должности заведующего отделом экономики одной из крупных газет направил коллегам резюме, прошёл собеседование, уехал в Китай – страну, которую полюбил с момента первых встреч с учебником Т. П. Задоенко и Хуан Шуин «Основы китайского языка», да и самими его авторами. И в августе 2004 г. я вновь оказался в Пекине.
Журналистика – это прекрасно, но и непросто, тем более журналистика из-за рубежа. Надо обладать широчайшим кругозором, умением коммуницировать, точно, внятно и увлекательно рассказать о происходящем в мире. На серьёзном уровне она сравнима по сложности с научно-исследовательской, экспертной и дипломатической работой: сенсации и «молнии» важны, но столь же важно не навредить, быть аккуратным и внимательным в своих высказываниях. Наконец, публицистика даёт прекрасную возможность удовлетворить собственную любознательность и в хорошем смысле заразить ей своих читателей. А это, на мой взгляд, очень полезно.
— Ваш профессиональный путь можно условно разделить на три фазы: медийную (РИА Новости, «Россия сегодня»), корпоративно-аналитическую и государственно-дипломатическую (Торговое представительство РФ в КНР). Как менялось Ваше представление о Китае и отношениях между Россией и Поднебесной в условиях этих переходов?
— Представление о Китае действительно меняется в зависимости от того, где ты работаешь и с кем контактируешь.
Как я уже сказал, медийный трек – очень широкий. Всегда было приятно видеть интерес китайской стороны к России, доброжелательность в общении с корреспондентом российского СМИ, готовность что-то подсказать, да и просто пообщаться на дружеской ноте. Всегда старался отвечать тем же. Интересным опытом было создание на базе представительства РИА Новости официального пресс-центра, на площадке которого проходили вполне откровенные дискуссии китайских и российских экспертов по широкому кругу вопросов двусторонних отношений, а перед китайскими журналистами выступали российские высокопоставленные представители. Замечу, что практически всегда эти брифинги и экспертные круглые столы (зачастую с подключением экспертов из Москвы) проходили в крайне доброжелательном и взаимоуважительном ключе, какие бы проблемные темы на них не затрагивались. Отдельная история – организация вещания на Китай. Как владельцы и администраторы китайскоязычного информационного портала (в рамках представительства Sputnik работала даже студия звукозаписи для организации интернет-радио вещания), мы всегда видели, какие темы наиболее интересны китайской аудитории, что стоит рассказать подробнее, а что им кажется ненужным.
Корпоративно-аналитический этап абсолютно иной. На нём, впрочем, становится понятной глубинная связь между абстрактным интересом к России и торгово-экономическими связями. Абстракция тут наполняется конкретикой: взаимоуважение трансформируется в предметные дискуссии и контакты, в конечном счёте в прикладные инвестиционкные и торговые проекты.
На государственную службу в Торговое представительство РФ в КНР я перешёл в конце 2019 года – а через три месяца началась пандемия. Китай закрылся для внешних контактов, всё общение даже внутри страны перешло в онлайн, а о поездках в Россию и из неё до 2023 г. и речи не было. Закрытые границы, дипломатично говоря, усложняли взаимодействие – ведь любые контакты, особенно на Востоке, лучше выстраивать лицом к лицу. В этот период Торговое представительство во многом стало «экономическим консульством» для юридических лиц: приходилось решать самые неожиданные проблемы, включавшие, например, организацию поставок медицинского оборудования и расходных материалов из Китая в Россию или обеспечение бесшовности трансграничного перемещения грузов в обратном направлении. Впрочем, информационно-просветительская задача своей актуальности не потеряла и в этот период.
Тем не менее, даже в годы изоляции интерес к России и двусторонним отношениям никуда не исчез и помогал нам решать многие проблемы российского бизнеса. Именно в это время мы стали свидетелями – и отчасти инициаторами – настоящего пробуждения интересов российских участников внешнеэкономической деятельности к Востоку в целом и Китаю, в особенности. Начался взрывной рост запросов по Китаю: от базовых «где купить и как оплатить» до стратегических «куда инвестировать». В этом плане вновь усилился глубинный запрос на точную и адекватную информацию по Китаю для россиян и по России для их китайских визави. Кстати говоря, я тогда сделал серию роликов на китайском языке о России, количество просмотров каждого из них измерялось сотнями тысяч. Надеюсь, внёс малую лепту в укрепление взаимопонимания.
Менялось ли за эти годы моё представление о Китае? Безусловно, особенно по сравнению со студенческими годами. Китай – это сложный и интересный партнёр, крайне специфичный. Он жёстко отстаивает свои национальные интересы. Но при этом он доброжелателен и гостеприимен – просто не допускает того, что считает для себя вредным.
— А сам Китай сильно поменялся за это время?
— «Сильно» – это даже слабо сказано. Это колоссальные изменения. Помню свою первую поездку в Китай в 1991 году – мы были, кажется, первой группой по обмену между МГУ и Пекинским университетом. Ехали на поезде. Первое впечатление – приграничный городок Маньчжурия, тогда это был неразвитый полустанок.
А когда я вернулся в Пекин в длительную командировку уже в начале 2000-х, это был совсем другой Китай. Страна стремительно развивалась: появились скоростные поезда, на улицах – электромопеды. Страну связывали скоростные шоссе. Командировки по стране – на поезде ли, за рулём ли – стали намного удобнее. Помню первый прогон высокоскоростного поезда Пекин-Шанхай. Проехался. А вот на линии железнодорожного сообщения Пекин-Лхаса – тоже открывшейся в период моей работы в стране – попутешествовать не получилось.
Журналистика – это благодарная профессия. Она позволила увидеть Китай с самых разных сторон. Был и на открытии Олимпиады-2008, и присутствовал на космодроме Цзюцюань при запуске ракеты с первой китайской женщиной-космонавтом Лю Ян – незабываемое зрелище.
И, конечно, разительно преобразились улицы китайских городов. Ультрасовременные здания, инфраструктура, удобства. Абсолютное проникновение онлайн-сервисов. Очевидно экологическое улучшение: если, скажем, зимой 2014 г. были дни, когда в городском смоге видимость не превышала нескольких метров (помню одну поездку в аэропорт за рулём автомобиля, когда обочины шоссе скрывались в грязно-жёлтом тумане), то в последние годы такого уже нет. Сейчас, навскидку, 40-50% машин на городских улицах – это уже электромобили с зелёными номерами.
— Исходя из Вашего опыта работы с китайскими чиновниками, российскими бизнесменами и западными коллегами, какой самый устойчивый миф о Китае (или о российско-китайских отношениях) Вам чаще всего приходилось развенчивать? И что, наоборот, часто упускают из виду?
— Мифы менялись со временем. В 2000-х гг. самым распространенным был миф о тотальной нищете и бедности Китая. Люди приезжали и с удивлением обнаруживали вполне развитое общество.
Был ещё один миф о том, что в Китае всё можно купить за копейки, привезти в Россию и продать подороже. В этом же русле лежит и современная иллюзия о том, что Китай – это самый большой рынок в мире. Многие до сих пор верят и думают, что стоит только выйти на китайский рынок, как многочисленные потребители всё скупят.
Но реальность другая. Китай – не просто большой, а невероятно конкурентный рынок, где приходится соперничать и с глобальными брендами, и с национальными производителями. Чтобы завоевать здесь место, нужны колоссальные ресурсы, а успех всё равно не гарантирован.
— Если в XX веке востоковед был прежде всего учёным или дипломатом, то Ваш опыт включает роли медиаменеджера, GR-специалиста, бизнес-аналитика и государственного служащего. Как Вы считаете будет выглядеть профессия востоковеда в будущем? На что стоит обращать внимание студентам?
— Я не думаю, что профессия изменится кардинально. Полагаю, что востоковед – это профессионал с широким университетским образованием и кругозором, дипломат по характеру. Прежде всего, это должен быть человек с живым умом: любознательный, открытый, терпимый к иному, способный к глубокому анализу. И, конечно, отличный коммуникатор. Ведь именно гибкие навыки (soft skills) сегодня выходят на первый план для любого международника, а для работающего с Востоком – это особенно важно. Там, где прямолинейность часто не работает, гораздо более эффективны подходы, основанные на уважении, терпении и искреннем стремлении понять своего собеседника. Вот на это я и советовал бы делать ставку студентам-востоковедам.
— Достаточно ли сегодня для востоковеда просто знать язык? Какие новые «языки» – цифровые, профессиональные, культурные – необходимо осваивать, чтобы быть услышанным и эффективным в современной Азии?
— Язык – это важно, но это отнюдь не самая главная компетенция. Люблю видеть в профессии людей, которые приходят в неё с искренним уважением и интересом к стране. Да, можно не разделять какие-то взгляды своих визави, но необходимо всегда быть готовым и открытым к диалогу. Главное – умение не просто слушать, а слышать. Проявлять настоящий, неподдельный интерес к собеседнику, его истории и картине мира. Искать точки соприкосновения не только в деловых документах, но и в человеческом измерении. Вот что создает настоящий контакт и делает специалиста по-настоящему эффективным.
— Какие цели Вы ставите перед собой, вступая на должность руководителя Школы востоковедения ФМЭиМП НИУ ВШЭ? Какие задачи и планы стоят перед самой Школой востоковедения?
— Как заметил известный китайский политик Мао Цзэдун: «перспективы светлые, путь извилист». С другой стороны, он же в стихотворении «Вновь всхожу на Цзинганшань» отмечает, что на свете нет непреодолимых дел для тех, кто не боится подниматься в горы: можно и на девятом небе луну достать, и на дне пяти океанов черепаху поймать. Чем и планирую заниматься вместе с коллегами – высокопрофессиональным коллективом преподавателей и наставников.
Мне бы хотелось видеть у нас студентов с горящими глазами. Чтобы их интерес к Востоку подкреплялся не только глубоким знанием истории и культуры, но и пониманием сложной современной реальности – политики, экономики, социальных процессов. Чтобы к моменту выпуска у каждого был осознанный вектор дальнейшего пути.
Одна из ключевых задач – больше работать с реальными запросами рынка труда, потому что студенты зачастую плохо представляют себе карьерный путь после выпуска. Пока не готов говорить о конкретных планах, но идеи о том, как усилить практико-ориентированную составляющую образовательного и научно-исследовательского треков и сделать акцент на профориентацию, есть.
В идеале, мы должны приходить к ситуации, когда увлечение студента, его личный интерес к региону трансформируются в осознанный профессиональный выбор. Тогда работа станет продолжением его хобби, его любви к Востоку.
А теперь мы переходим к блиц-опросу:
— Страна, в которую хочется вернуться снова?
— Конечно, я всегда с удовольствием поеду в Китай. Но, помимо этого, очень хотел бы побывать в Корее – и в Южной, и в Северной. Манит Япония, интересен Лаос... В общем, в этом регионе мне всё интересно.
— Профессиональное кредо или термин, которым Вы часто оперируете?
— Как говорит один из персонажей советского писателя, жизнь обгоняет мечту. Но, если серьёзно, то с профессиональной точки зрения мне близок конфуцианский подход к работе и коммуникации: благородный муж общителен, но не пристрастен. И, конечно, искренне согласен с тем, что сила воображения увеличивается по мере роста познаний.
— Момент в истории, в котором Вы бы хотели оказаться?
— Меня вполне устраивает нынешний момент истории.
— Что бы Вы порекомендовали студентам-востоковедам?
— Прежде всего – всегда находиться на информационном острие и быть активным. Только в коммуникации можно приблизиться к пониманию процессов, происходящих в стране или регионе. Важно помнить, что становление специалиста – это не разовая цель, а непрерывный процесс.
Конечно, я бы посоветовал развивать soft skills, быть любознательным и открытым миру, стремиться познавать новое, путешествовать и уважительно относиться ко всем людям.