Эффект музея: в чем потенциал современных «хранилищ артефактов»

За последние годы в России стало больше музеев и их посещаемость выросла. С 2000 г. сеть подобных учреждений увеличилась в полтора раза – с 1964 до 3036, сообщила министр культуры Ольга Любимова в январе 2024 г. В свою очередь, количество посещений федеральных музеев в 2025 г. возросло на 10 млн по сравнению с предыдущим годом, заявила в августе прошлого года директор департамента музеев Минкультуры Елена Харламова.

Новые культурные институции продолжают открываться в регионах. К примеру, в марте стало известно, что в Салехарде планируют построить государственный музей, посвященный Русскому Северу, – центр истории и развития Арктики «Аркториум». Здание будет выполнено в виде глыб льда. Здесь предполагается разместить пять тематических зон общей площадью около 10 000 кв. м, а также общественную зону с лекториумом, залом временной экспозиции, кафе и пр.

«Этот проект можно рассматривать как пример работы с экстремально разреженными территориями. В условиях севера музей может выполнять не только культурную, но и пространственно-организационную функцию: формировать точку концентрации смыслов там, где и люди, и инфраструктура разрознены», – подчеркнула в разговоре с «Ведомости. Городом» директор по развитию бюро Atlas Дарья Коваленко.

Эффект Бильбао

Если грамотно интегрировать креативный проект в сценарии развития города, он может стать ключевым фактором модернизации и работать как долгосрочный актив, добавила Коваленко. По данным Института музейных исследований Германии, каждый инвестированный в музеи евро приносит около 1,7 евро добавленной стоимости и дополнительно 2,40 евро за счет расходов посетителей, уточнила эксперт.

«Один из самых известных примеров того, как культурный объект превратился в якорь городской трансформации, – Музей современного искусства Гуггенхейма в Бильбао (Испания), открытый в 1997 г. Он стал символом обновления постиндустриального города и значительно усилил его туристическую привлекательность», – добавила в беседе с «Ведомости. Городом» менеджер КБ «Стрелка» Ксения Гусева. 

По словам Коваленко, появился даже термин «эффект Бильбао»: когда культурный проект за короткое время дает импульс развитию как самой музейной площадке, так и прилегающим территориям вокруг.

Пример испанского города далеко не единственный. Открытие Большого Египетского музея в Каире в прошлом году, как отмечает Гусева, фундаментально изменило туристическую карту города. Это событие позволило привлечь инвестиции в экономику и инфраструктуру, а в итоге запустило диверсификацию египетской экономики через развитие культуры и туризма.

«Часто так называемый «эффект Бильбао» рассматривают как результат создания уникального объекта, однако в реальности этого недостаточно. Для того чтобы музей оказывал положительное воздействие на регион, необходима комплексная работа: сильная политическая воля, финансирование всей территории, создание качественной инфраструктуры», – подчеркнула Гусева. В России все больше заметна тенденция использования культурных проектов как инструмента развития территорий, отметила она.

Центры благополучия

К числу самых ярких музейных проектов страны, уже воплощенных в жизнь, партнер архитектурного бюро Syntaxis Алексей Зародов в разговоре с «Ведомости. Городом» отнес новый корпус Третьяковской галереи на Кадашевской набережной. Здание, строительство которого длилось 10 лет, открылось в 2024 г. «Оно интересно тем, что конкурс на проектирование проводился много лет назад, а результат небанально вписался в окружение, сильно изменившееся за последние годы», – пояснил Зародов.

Филиал Третьяковки в прошлом году открылся также в Калининграде, на острове Октябрьский, сделав его новой точкой притяжения, отметила Гусева. «Он выступает якорем культурно-образовательного кластера и драйвером трансформации ранее мало освоенной территории острова, перераспределяя потоки городской активности», – согласна с коллегой Коваленко.

Среди заметных проектов последних лет директор Музейной лаборатории НИУ ВШЭ Марьяна Дайнорович в разговоре с «Ведомости. Городом» назвала филиал Российского этнографического музея в Южно-Сахалинске– современное музейное пространство, где культура и быт коренных народов Дальнего Востока (нивхов, уильта, эвенков) представлены через подлинные предметы и мультимедийные инсталляции. Объект начал действовать также в конце 2025 г. 

Дайнорович также выделяет культурный кластер в Оренбурге: в 2024 г. заработал центр-спутник «Эрмитаж – Евразия» в историческом здании городской думы, а в прошлом году – крупнейший государственный музей современного искусства «М’АРТ», в коллекции которого делается акцент на местных художниках.

«С профессиональной точки зрения эти проекты интересны тем, что совмещают выставочную, образовательную, исследовательскую и рекреационную функции. Такая трансформация позволяет музеям стать центрами психологического благополучия и социально значимых идей», – отметила Дайнорович.

К проектам, заслуживающим внимания, Зародов также отнес музей «Зиларт» в Даниловском районе столицы, открытый в прошлом году. Здание, выполненное в форме куба в современном стиле, отделанное медью и стеклом, отличается выразительной архитектурой. Благодаря инфраструктуре, которая включает в себя трансформируемые выставочные залы, интерактивное пространство, кафе и пр., музей стал точкой притяжения для посетителей из разных концов Москвы, считает эксперт. 

Перерождаются и культурные учреждения, открытые в прошлые десятилетия. В их числе – обновленный музейный комплекс «Палаты» во Владимире, в котором за последние годы появились общественное пространство с читальным залом, библиотекой, лекторием и кинозалом, отметила Гусева.

Событие или среда? 

«Если пройтись по новым российским музейным проектам, то в фокусе оказываются скорее не здания, а сам сдвиг в подходах к их проектированию. Появляется больше попыток работать с контекстом, примеров реконструкции, адаптации индустриальных объектов, интеграции в существующую ткань города», – рассказал «Ведомости. Городу» глава архитектурного бюро IQ Эрик Валеев. 

По его словам, этот тренд куда важнее, чем формальная новизна и информационный шум после торжественного открытия новых культурных объектов. «Интерес для современного человека представляют музейные проекты, которые перестают быть изолированными институциями и начинают работать как часть городской повседневности через открытые первые этажи, общественные пространства, маршруты», – пояснил Валеев. Он добавил, что эффективно работают культурные объекты, встроенные в систему пешеходных, общественных, функциональных связей.

Коваленко согласна с коллегой: «Современные учреждения, которые, в отличие от устаревших форматов, представляют собой не просто хранилище артефактов, а полноценную городскую площадку, имеют больше шансов на успех».

Музей при этом может быть не только интегрированной частью городской ткани, но и самостоятельным высказыванием, подчеркнул Валеев. «Отдельный арт-объект оправдан в ситуациях, где требуется сформировать новую точку притяжения или переопределить территорию», – пояснил эксперт. В таких случаях особенно важна выразительная архитектура. Она становится инструментом запуска изменений, задает идентичность месту, формирует образ, вокруг которого начинает собираться жизнь. Такой подход особенно актуален для новых районов, периферийных зон или территорий, проходящих через трансформацию, считает Валеев.

Здание с выразительной архитектурой воспринимается как событие, в отличие от объектов, которые вписываются в сложившуюся инфраструктуру и становятся частью городской среды. Реальная ценность возникает, как подчеркнул эксперт, когда упомянутые подходы не противопоставляются, а комбинируются.

Третье место

Меняется не только внешний облик, но и внутреннее устройство музеев. Современные объекты проектируются не как последовательность залов, а как система маршрутов, считает Валеев: «Человек может провести внутри 20 минут или несколько часов, а пространство должно в равной степени поддерживать оба сценария. Поэтому акцент сегодня нужно делать на гибкость экспозиционных залов, интеграцию кафе, лекционных пространств, библиотек, общественных функций».

Выставочное пространство, как отметил Зародов, должно вызывать эмоции, но при этом не утомлять посетителей. . «При проектировании нужно также помнить, что в современном мире люди привыкли к высоким стандартам обслуживания, например удобным гардеробным системам, санузлам, зонам ожидания, продажи билетов, отдыха с детьми и т.д.», – сказал эксперт.

Особенности организации внутреннего пространства таких культурных объектов изучил Американский альянс музеев, рассказала Коваленко. Исследование, проведенное в прошлом году, показывает, что для большинства посетителей важно наличие в музеях пространств для общения (61%), тихого отдыха (51%) и событийной программы (45%), а также мест для совместного творчества (31%). 

«Такой подход снижает зависимость музея от сезонности и превращает его в центр городской жизни, где локальное сообщество лояльно и регулярно», – подчеркнула Коваленко. Гусева добавила, что современный музей – это «третье место», куда приходят не только ознакомиться с экспозицией, но и пообщаться, посетить лекции и другие мероприятия. «Ценность таких мест не только в обеспечении досуга, но и в создании социальной карты города, улучшении ментального здоровья и поддержке экономики», – считает она. 

Вместе с тем, по мнению экспертов, России необходимы музеи, которые представляют собой архитектурные высказывания, контрастируют с окружением и «встряхивают» городскую среду. «У нас есть много красивых и контекстуальных объектов, но по-хорошему провокационных – мало», – сказал Зародов. По его мнению, стране нужен музей общемирового масштаба, который может транслировать эффектный визуальный опыт, – как Лувр Абу-Даби.

«Музей создается не от дефицита, а от искры вдохновения и накопления критической массы вещей, которые хочется обыграть. В России сейчас больше не достает именно новых смыслов – мотиваторов экспонирования, мощных импульсов», – прокомментировал «Ведомости. Городу» глава архитектурного бюро Hadaa Георгий Тюгаев.

Сегодня в стране особенно востребованы музеи науки, технологий, климата и природных систем, так как именно эти темы помогают городам осмыслять будущее, резюмировала Гусева.