Оксана Бондаренко: «Не хотелось бы, чтобы музей превращался в парк аттракционов»

Столичный мэр Сергей Собянин 14 сентября открыл постоянную экспозицию Музея транспорта Москвы в историческом здании гаража Константина Мельникова на Новорязанской улице. Директор музея Оксана Бондаренко в интервью «Ведомости. Городу» рассказала о концепции нового пространства, реставрации редких экспонатов и о том, почему музеи транспорта сегодня – это способ говорить о развитии современного города и его жителях.  

– Мне близка идея, что транспорт – это то, что в социологии принято называть «третьим местом»: часть городского пространства, не связанная с домом или работой, где человек проводит значительную часть своего времени. В этом и заключается особенность транспорта как музейной темы. Мы все взаимодействуем с ним, даже если не интересуемся автомобилями, трамваями или метро. У каждого есть опыт поездок, ожидания на остановке, дальних путешествий. Но именно в силу привычности транспорта мы редко обращаем на него внимание. Мы просто садимся в автобус или метро, едем по знакомому маршруту и не задумываемся, как всё это устроено и насколько сильно влияет на нашу жизнь. Через транспорт можно рассказывать о вещах, выходящих далеко за пределы самой транспортной системы: о том, как устроена Москва, как меняется ее ритм, как люди и город взаимодействуют друг с другом.

– Решение сделать гараж Мельникова на Новорязанской улице площадкой Музея транспорта представляется вполне логичным: это прямое продолжение истории самого здания. Уникальный для России пример, когда индустриальное сооружение становится музеем и при этом сохраняет память о своем первоначальном назначении.

Самым сложным оказалось сформулировать легенду музея и в соответствии с ней выбрать транспортные средства, которые станут главными героями экспозиции: понять, что именно мы показываем, в каком порядке, где и почему они должны стоять. Работая с таким объектом, мы не могли ограничиться механической расстановкой экспонатов, сколь бы эффектными они ни были. 

Мы понимали, что главным экспонатом будет сам гараж. Нужно было добиться того, чтобы архитектура и музейное содержание не существовали отдельно друг от друга и тем более не конкурировали. Посетитель должен в равной мере получить впечатление и от творения Мельникова, и от постоянной экспозиции о городском транспорте.

На первом этаже мы решили создать единое выставочное пространство без четкого зонирования, повторяющее архитектурную логику гаража, – чистый, свободный объем без единой перегородки. Затем возник вопрос площади. Здание занимает всего 6000 кв. м – слишком мало, чтобы показать всю историю московского транспорта. Тогда было принято решение о строительстве подземного этажа, где разместилась часть экспозиции, посвященная метро. 

– В постоянной экспозиции 53 транспортных средства. На первом этаже представлено 46 единиц техники; на подземном уровне – 6 метровагонов и 1 мотовоз. Все они специально отобраны, чтобы наглядно показать эволюцию городского транспорта в непосредственной связи с развитием Москвы, изменениями в обществе, историческими и культурными событиями.

Наши специалисты вернули к жизни больше половины представленных в экспозиции транспортных средств. Например, вагон метро типа В 1927 г. – уникальный по красоте и единственный сохранившийся в мире. Он был списан еще в 1968 г., но его не утилизировали: вагон использовали как подсобное помещение в депо «Красная Пресня». Нетрудно представить, в каком состоянии он поступил к нам на реставрацию. Благодаря скрупулезности и экспертизе специалистов музея и Московского метрополитена удалось сохранить максимальную аутентичность объекта. Значительную часть интерьера выполнили из ценных пород дерева – березы, дуба и вяза; никелированные ручки дверей и форточек, бронзовые светильники воссоздали по исходным чертежам и документам.

– Я бы не стала противопоставлять эти аспекты. Хороший музей сегодня – это всегда множество поводов для визита. В нашем случае гараж Мельникова – безусловно, весомая, но не единственная причина. Ведь туристов, которые приходят исключительно за архитектурными впечатлениями, не так много. Для большинства все-таки важнее музейная «начинка».

Внутри нашего гаража – современная мультимедийная экспозиция, предлагающая самые разные способы знакомства с музеем и транспортным наследием города. Кому-то интересна история здания, кому-то – автомобили и механика, кому-то – метро, а кто-то приходит провести время с ребенком. Для всех у нас есть отдельные зоны экспозиции, маршруты и программы. Мне представляется, что именно сочетание сильного места и оригинального содержания делает музей интересным и для туристов, и для горожан.

– В постоянной экспозиции представлено 946 единиц медиаконтента, 94 интерактивные инсталляции и 27 транспортных симуляторов. Можно попробовать себя в роли машиниста метро или диспетчера, проехать по Москве XX в. на автобусе «Лейланд», совершить полет над Москвой будущего. 

Мы также разработали мультимедийный гид, который предлагает разные маршруты по экспозиции в зависимости от интересов посетителя. Но мне не хотелось, чтобы музей превращался в парк аттракционов. Центральное место в нашей концепции всегда отводится настоящему, аналоговому, экспонату, а интерактив работает как способ погрузить посетителя в ту или иную эпоху.

– Я предпочитаю оценивать не отдельный музей как абсолютный эталон, а то, что каждой институции удается особенно хорошо. При разработке нашей концепции мы изучали опыт зарубежных музеев: Швейцарского музея транспорта в Люцерне, Лондонского и Нью-Йоркского музеев транспорта, музеев Mercedes-Benz, BMW, Ferrari, Petersen Automotive Museum, Henry Ford Museum. Вместе с командой мы посетили также китайские автомобильные и технические музеи. У каждого из них есть сильная сторона – работа с инженерией, дизайном, историей бренда или конкретным видом транспорта. Такие места привлекают туристов именно потому, что обладают ясной специализацией и собственным голосом.

Но для нас другие транспортные музеи стали скорее собеседниками и профессиональными ориентирами, чем образцом, который нужно буквально повторить. В процессе изучения опыта коллег мы поняли, что не хотим повторять существующие модели. Нам интереснее рассматривать транспорт как часть городской жизни: через него рассказывать, как менялась Москва, как трансформировались привычки людей, профессии, технологии и сама городская среда. 

– Да, потому что музей сегодня уже не может быть местом, где занимаются только хранением и описанием предметов. Особенно это справедливо для транспорта: он постоянно меняется, а вместе с ним технологии, город, представления о комфорте и безопасности. Поэтому и мы находимся в постоянном процессе поиска, изучения и исследования. 

Мы создали Архивно-библиотечный центр, который регулярно пополняем ценными архивами, фотографиями, документами, книгами, связанными с прошлым и настоящим транспорта. Уточняем факты, восстанавливаем историю отдельных машин и людей, которые их создавали и эксплуатировали. Часть результатов становится основой выставок, экскурсий, просветительских программ и книг. Мы также организовываем специальные мероприятия для диалога профильных специалистов. Например, ежегодная конференция «Музеи движения», созданная для обмена опытом и совместного обсуждения практических задач с представителями музейного сообщества, креативных индустрий и зарубежных институций.

– Музей в принципе не стоит оценивать только через прибыль. Оно не окупает вложения в здание, инфраструктуру и содержание коллекции – и это нормально для культурного учреждения. При этом у музея должна быть устойчивая финансовая модель. Это собственные доходы, фандрайзинг, партнерские и спонсорские проекты. Заработанные средства можно направлять обратно в развитие – в новые выставки, программы, проекты. 

Есть и другой аспект. Музей способен влиять на вещи, которые невозможно монетизировать. Например, ребенок может прийти посмотреть на старый автобус, а уйти с мыслью о том, что хочет стать инженером. Мне вообще близка мысль о том, что у культуры есть своя образовательная и воспитательная миссия, отложенная во времени. 

– Музеям не обязательно конкурировать за одного и того же посетителя. Гораздо интереснее, когда у каждого есть собственная тема и компетенция, а вместе они складываются в большую городскую историю. Я бы хотела видеть больше совместных выставок, фестивалей и образовательных программ. Человек может прийти в один музей, а дальше продолжить свой маршрут в другом – не потому, что ему нужно «закрыть» список обязательных для посещения мест, а потому, что одна тема привела его к другой. Москва сама по себе огромный выставочный центр, где институции могут рассказывать о ее разных сторонах.

– Я бы не стала выбирать между ретро и технологиями. Мне представляется, что Музей транспорта интересен именно тем, что оба начала могут сосуществовать. Мы проводили тестовые показы для разных возрастных групп – от восьмилетних детей до пенсионеров – и увидели весьма показательную закономерность: людям по-прежнему очень интересны подлинные предметы. Дети, привыкшие к цифровому миру, могут надолго задержаться возле механизма, детали автомобиля или любого предмета, который можно потрогать руками. Я не сторонник музея, где все подменяется экраном или искусственным интеллектом.

Цифровые технологии необходимы там, где они действительно расширяют возможности экспозиции: помогают показать то, что нельзя привезти, увидеть в натуральную величину или восстановить. А подлинный исторический артефакт должен оставаться настоящим. В этом заключается одна из ключевых ценностей музея.