Цыпкин и Приц: «Люди снова хотят читать осмысленные тексты»

Развитие креативных индустрий в России все больше влияет на экономику в целом. В перспективе они могут стать самостоятельным промышленным сектором и способствовать развитию экспорта. Такое мнение высказал главный управляющий партнер по развитию искусственного интеллекта ВЭБ.РФ Александр Павлов на конференции «ЦИПР-2026». Речь идет о самых разных направлениях, включая кино, анимацию и видеоигры.

Тенденции к росту есть и на рынке печатных книг. Как сообщали ранее «Ведомости», на «Авито» по итогам 2025 г. продажи книг увеличились на 33% до 5,5 млрд руб. О стабильном интересе к литературе в конце прошлого года заявлял и президент «Эксмо-АСТ» Олег Новиков. При этом он отмечал, что читатели чаще выбирают маркетплейсы, чем офлайн-магазины.

На что именно сегодня есть спрос у аудитории, в каких форматах и жанрах работают современные авторы и как развиваются креативные рынки – об этом «Ведомости. Городу» рассказали писатель и сценарист Александр Цыпкин и продюсер Анастасия Приц, основатели литературно-театрального фестиваля «БеспринцЫпные чтения», который пройдет 11–12 июля в Центре современного искусства «Винзавод».

«Резко вырос интерес к темам будущего»

Приц: Имена участников можно увидеть на нашей афише. Хедлайнерами в этом году будут Константин Хабенский, Александра Ребенок, Дарья Мороз, Максим Матвеев, Дмитрий Чеботарев, Екатерина Шпица, Александр Цыпкин и другие. Отбор чтецов закончился, окончательный список будет известен после 1 июля.

Читать мы будем в том числе произведения наших постоянных резидентов: это сооснователи проекта «БеспринцЫпные чтения» Александр Снегирев, Александр Маленков, Александр Цыпкин, а также Александр Бессонов. И, естественно, авторов-победителей этого года. Кроме того, прозвучат произведения, которые мы отберем по присланным заявкам. Их прием уже завершился, окончательный список мы узнаем уже на фестивале, это должно стать сюрпризом.

Приц: Наш профиль – короткая проза, то есть тексты до 7000 знаков. Жанр может быть любым, но есть важный критерий: мы берем только современную литературу, то, что создано в наши дни. Возраст участников начинается с шести лет. Конечно, текст должен быть на русском языке. 

Приц: Появилось много молодых авторов, и в этом году мы решили сделать акцент на молодежи, это участники от 16 до 30 лет. Выросло даже число заявок от детей. Конечно, они пишут на своем детском уровне. Но, если ребенок в свои шесть-десять лет уже сочиняет рассказы, пытается зафиксировать свои мысли, это все равно очень здорово.

Что касается тем и жанров, предлагают много фантастики, набирает популярность формат хоррора, страшных рассказов. Интересный тренд, потому что напугать людей через текст трудно, даже труднее, чем насмешить. 

В прошлом году мы заметили, как резко вырос интерес к темам будущего: к роботам, инновациям, искусственному интеллекту. А в целом преобладают позитивные тексты: про любовь, с какими-то ностальгическими сюжетами. Это радует. 

«Рассказ – это всегда «про сейчас»

Цыпкин: В отличие от романа, рассказ, а особенно короткий, пишется не так долго. Идея романа может зреть годами, а потом еще несколько лет уйдет на его написание. Когда он будет готов, окружающая действительность будет сильно отличаться от той, в которой его замыслили. Понятно, что есть вечные темы, но и что-то может сильно устареть. Например, если автор задумал сюжет во время пандемии коронавируса, то на данный момент для читателей это будет уже рефлексией на тему прошлого. А рассказ – это всегда «про сейчас», про то, что потревожило человека сегодня. Написать эти 5000–6000 знаков можно за один вечер. Получается своеобразный оттиск текущего момента.

Приц: Мы застали такое время, когда самым популярным жанром стало сообщение в соцсети или мессенджере. Надеюсь, что это в прошлом, я уже вижу обратную тенденцию. Люди снова хотят читать осмысленные тексты.

Цыпкин: Здесь, мне кажется, за последние тысячу лет ничего не поменялось. Всегда есть всего два источника: окружающая действительность и собственная фантазия. Что еще можно найти?

Цыпкин: Да, искусственный интеллект применяется, но вопрос – для чего и в каком объеме. Например, я не использую ИИ для сценариев и литературных текстов: только при подготовке лекций. Это хороший инструмент для анализа, да и просто источник информации. Знаю, что продюсеры обращаются к ИИ для оценки предложенных сценариев. Нейросеть дает краткое описание, выделяет слабые и сильные стороны. Продюсеру проще принять решение, работать со сценарием дальше или нет.

«Для писателя текст – это часто путь в индустрию сериалов»

Приц: Я думаю, что для любого автора важно не писать «в стол». Иначе теряется мотивация, особенно сейчас, когда мир очень динамичен. Поэтому главное, что дают такие события, – возможность быть услышанными, получить обратную связь. Некоторым этого достаточно: они слышат свое произведение со сцены и, можно сказать, «закрывают гештальт». Кроме того, на фестивалях предусмотрены гонорары (пусть и не всегда большие), возможности для публикаций. Наконец, фестиваль – это площадка для нетворкинга, полезного общения и знакомств. Все это очень значимо, учитывая, что многие авторы – интроверты и не так часто бывают на больших мероприятиях, а тем более выходят на сцену.

Цыпкин: По моему наблюдению, писатели сейчас очень часто используют тексты как путь в индустрию сериалов. Кино привлекает, прежде всего, выходом на огромную аудиторию. Для печатной книги тираж в 50 000–100 000 экземпляров – это уже очень много, а ведь в масштабах страны это даже не проценты, это доли процента. Зато сериал могут посмотреть и 10 млн, и 20 млн человек. Писатели перестают быть теми «властителями дум», кем были раньше, когда их знали все. Правда, сейчас и сценаристов, режиссеров тоже не знают. Раньше говорили: «новый фильм Копполы», «новый фильм Нолана», а сейчас – «новый фильм Amazon», «новый сериал на «Кинопоиске». Кино ассоциируют с платформами, где оно выходит.

Цыпкин: Да, спрос сейчас очень высокий. Компании, выпускающие сериалы, постоянно следят за рынком, ищут людей с идеями, с умением писать. Если посмотреть новые проекты, то, во-первых, среди них много экранизаций произведений, а во-вторых, сценарии часто пишут авторы, уже заявившие о себе на литературном поприще. Кому-то делают подобные предложения уже после первого выпущенного романа или сборника рассказов. Тем более сценаристы задействованы не только в кино, но и на телевидении, пишут для съемок различных программ. 

Цыпкин: В литературе прямого влияния нет, писатель может говорить о том, что ему интересно. Если говорить о съемках фильма, то, конечно, платформы являются заказчиками и определяют темы. Государство пока скорее в рекомендательном режиме обозначает, что можно снимать, а чего не стоит. Все оценивают это по-разному. Я понимаю, какие проблемы нашего общества государство пытается решить, а что из этого получится, мы увидим со временем. 

Цыпкин: У авторов сейчас все меньше времени, чтобы заинтересовать зрителя, удержать его у экрана. Еще 20–30 лет назад люди шли на новые фильмы в кинотеатры. Сейчас кино смотрят дома через онлайн-платформу. Если оно не цепляет, уже через две минуты переключаются на что-то другое. 

Конкуренция за внимание сейчас колоссальная, и она влияет на сами картины: каждую сцену теперь насыщают максимальным количеством событий. Появляются целые сериалы из микроэпизодов в несколько минут. Это грустно, потому что искусство кино заключается не только в том, чтобы удерживать внимание.

А еще недавно появился тренд на сокращение количества проектов – фильмов, сериалов, которые готовятся к выходу. Еще 2–3 года назад актер мог одновременно сниматься в четырех картинах, сценаристы вели по 5–6 проектов, и даже режиссеры совмещали съемки с постпродакшном или подготовкой к следующему фильму. У такой активности были свои издержки: иногда актеры приходили на площадку, не зная текста, и только начинали его читать. Теперь, возможно, это изменится – и рынок начнет двигаться в сторону качества, а не количества.