Почему некоторые москвичи не готовы снять маски

После отмены масочного режима 11% жителей Москвы продолжат носить средства индивидуальной защиты, говорят данные опроса сервиса Superjob, проведенного в марте 2022 г. среди 1600 горожан. Еще 16% жителей столицы готовы носить маски лишь в некоторых общественных местах, включая торговые центры, поликлиники, лифты, вокзалы, аэропорты, музеи и общественный транспорт.

До 2020 г. человек, появившийся в общественных местах в медицинской маске, вызывал больше тревоги и желания дистанцироваться, чем человек с признаками ОРВИ, но без средств защиты. После введения в мае 2020 г. в столице обязательного масочного режима ситуация изменилась. Москвичи переживали разные периоды адаптации — от подозрения до приверженности теориям заговора и подростковой модели протеста до привыкания.

Психологический и культурный феномен маски    

В период пандемии основной функцией масок была защита от потенциального заражения и массового распространения заболевания. Кто-то продолжает носить маски и после снятия ограничений. Одни, имея незначительные признаки ОРВИ, оберегают окружающих, другие, даже будучи здоровыми, также ответственно относятся к согражданам и снижают риск распространения вируса. Но есть категория людей, которые продолжают носить средства защиты в силу психологических причин и особенностей личности.

В культуре разных народов одна из функций масок – возможность утраты своей идентичности. Надев маску, человек становится другим, что может защитить его от воздействий врагов. Именно поэтому представители некоторых народов склонны скрывать свое лицо от фотографирования. Кроме того, маска может означать потребность скрыть себя от прочтения. Например, с этой целью в африканских племенах существует традиция наносить воинственную раскраску на лица. Медицинские средства защиты деперсонализируют человека — «такой как все», один из множества.

В то же время, потеряв идентичность, надевший маску освобождает себя от прежней роли, статуса, снимает привычные обязательства и приобретает новые возможности. Такое освобождение дают, например, карнавальные атрибуты. Также маски могут применяться для создания образа, что чаще свойственно представителям молодежных субкультур. 

С психологической и культурной точек зрения можно выделить три функции маски, реализация которых прослеживается на примере горожан даже после снятия ограничений. Обрядово-защитная – это маски с принтами животных, а также изображающие нижнюю часть черепа. Деидентификационная маска – закрывающая большую часть лица. Создание образа и произведение впечатления на окружающих — маски с украшениями и узорами, подчеркивающие оригинальность владельца. 

При этом, согласно типологии Старка Хетуэйя и Джона Мак-Кинли, можно выделить несколько личностных особенностей человека, которые в неблагоприятных условиях, даже после снятия угрозы пандемии, могут перерасти в патологию. Так, для людей, склонных к ипохондрии, характерна чрезмерная озабоченность своим здоровьем. Они будут бояться заразиться и после пандемии.

Есть категория людей, которым свойственно себя скрывать, делать незаметным. Часто такие встречаются среди ученых, изобретателей, успешных руководителей. Идея ношения маски может им импонировать. Кроме того, они могут усиливать деперсонализацию с помощью темных очков, шапки и других атрибутов. Креативные, но эмоционально замкнутые люди могут продолжать носить средства защиты, чтобы дистанцироваться от внешнего мира и чувствовать себя более автономно. 

В других случаях ношение маски может стать и способом самовыражения. Узоры, принты, стразы — возможность привлечь к себе внимание и продемонстрировать оригинальность. Экземпляры с неприемлемыми, страшными изображениями или символикой зачастую носят классические провокаторы, чтобы вызвать ответную реакцию окружающих.

Следование устоявшимся привычкам

В период пандемии, когда ситуация крайне нестабильна, людям важно чувствовать постоянство. Оно может выражаться в следовании устоявшимся привычкам (в том числе и негативным, например, курение). Иногда ощущение постоянства достигается за счет выражения противодействия кому-то или чему-то, поиска врага или виноватого. Важно закрепиться и иметь хотя бы какую-то устойчивость в жизни, даже если она негативно окрашена. 

Когда человек постоянно стимулируется информационно, постепенно уменьшается его сопротивление. В среднем, привыкание формируется в течение 21 дня, за это время образуются новые нейронные связи. Приблизительно через 40 дней противоположные привычки разрушаются, а к 90 дню нововведение становится частью жизни. 

За два года пандемии для многих людей масочный режим стал частью жизни и критерием стабильности и устойчивости. И некоторые горожане, продолжая носить маски, чувствуют себя более защищенными. Поменялось и отношение к самому заболеванию: от полного неверия в болезнь до осознания ее существования и опасности. Через эти стадии, как минимум, прошли те, кто на себе испытал тяжелую форму заболевания или потерял из-за коронавируса близких.

Впрочем, решение носить маски — частный случай поведения людей в условиях неопределенности и нестабильности последних нескольких лет. В ощущении постоянства важна не столько попытка цепляться за устоявшиеся привычки, сколько внутренняя уверенность и понимание происходящего.