Анна Кикина: «Профессиональная космонавтика и туризм – это несравнимые вещи»

В ы единственная женщина в российском отряде космонавтов и всего пятая женщина-космонавт в истории нашей страны. Почему как раньше, так и сейчас наблюдается такой гендерный дисбаланс и считаете ли вы, что девушек в этой индустрии должно быть больше?

На самом деле пару раз были попытки собрать именно женский отряд. Женщин готовили, но потом события складывались таким образом, что этот процесс останавливался, и только единицы, так сказать, добирались до своей цели. Это тема для отдельного разговора, но так или иначе у женщин есть интерес к профессии. Он невысокий, но он есть, хотя и гораздо ниже, чем у наших зарубежных партнеров. Но я считаю, что эту тему не стоит форсировать. Здесь самое главное, чтобы у людей были посылы от души, потому что эта профессия имеет свои особенности. Сейчас женщин примерно 25% из общего числа интересующихся людей. Но в конечном счете отбираются единицы. Соответственно, эта четверть попадает в общий процент. И из-за этого выходит так, что женщины редко оказываются у финишной ленточки, когда уже окончательно отбирают людей в отряд. Но, конечно же, я хочу по-человечески, чтобы женщин было немного побольше в отряде. Я не преследую цель, чтобы их было много или 50 на 50, не в этом суть. Нужно, чтобы в профессии были люди, которым реально хочется и нравится ей заниматься.  

А как вы к космическому туризму относитесь? 

Нормально отношусь, это неизбежный процесс. Есть спрос, и он увеличивается. А где есть спрос, там всегда будет предложение. Это просто волна, которая катится и будет увеличиваться. Понятно, что туризм – развлекательная часть, но это хорошо, в частности для популяризации профессии. Мы понимаем, что профессиональная космонавтика и туризм – это просто несравнимые вещи. Чтобы стать профессиональным космонавтом, человек готовится очень долго, десятилетия, это разногранная специальность. А турист проверяется немного на здоровье, желание и другие какие-то возможности, чтобы примкнуть к этой реальности и полететь в космос. Из-за того, что полетов на виду у публики становится больше, возможно, люди начинают чувствовать доступность этой сферы и свое внимание переключают на это направление. Таким образом мы получаем больше тех, кто в целом смотрит в эту сторону. Мы ведь заинтересованы не только в том, чтобы космонавтов было больше. В нашей отрасли большое количество разнообразных профессий и всегда требуются люди, которые хотят стать элементом большой космической среды. 

Анна Кикина на фоне одного из экспонатов в Центре «Космонавтика и авиация». На Анне платье Sportmax (Bosco)Ольга Тупоногова-Волкова

Есть ли что-то в работе космонавта, что обыватели склонны романтизировать, а на деле это просто рутина?

Ничего из того, что, я считаю, можно назвать рутиной, люди не романтизируют. (Смеется.) Поэтому ответить на этот вопрос проблематично. Лично я не нахожу в своей профессии чего-то совсем скучного и удручающего, для меня она интересна тем, что она разносторонняя. Мой психотип это с радостью принимает, потому что я могу переключаться с одной деятельности на другую и таким образом не устаю, мне это интересно. Казалось бы, в космосе ты постоянно в невесомости, можно предположить, что это становится привычным или надоедает. Нет, невесомость не может надоесть. Это просто та самая среда, в которой ты начинаешь жить. Сначала она очень непривычна для тебя. Все твои движения не такие, как на Земле: управление собственным телом, перемещение в пространстве. Сначала это требует внимания, концентрации. Потом ты настолько к этому привыкаешь, что не замечаешь, где ты чего-то коснулась, притормозила, чуть оттолкнулась. Это становится привычным для тела, но не обыденным. Потому что чувство невесомости – это парение. Это настоящее чувство, которое многие из нас ощущали во сне, когда мы зависаем в пространстве. Или когда под водой мы можем дышать и двигаться. Или летать. Это очень сильно похожее состояние. Настоящая невесомость действительно классная. Хотя она каждый день с нами, мы в ней спим, гигиена в ней проходит, физическая подготовка, вся работа. Невесомость имеет много своих особенностей, о которых мы никогда не подумаем на Земле с точки зрения выполнения работы в ней. Самый простой пример – это, допустим, раскрутить болтик с гаечкой. Здесь мы их раскрутили двумя пальцами и положили на стол – быстро, за несколько секунд. А там ты берешь это и если отпустила, то все полетело в неизвестном направлении. Точнее, в известном, если ты успела заметить. Но если ты моргнула в этот момент или посмотрела не в ту сторону, то все. Там такое количество проводов и элементов в жилом отсеке, что маленький предмет – проводочек или та же самая гаечка, про которую я говорю, – тут же теряется из виду. Поэтому нужен постоянный тактильный контакт с предметом. Его нужно, открутив, положить в застегивающийся карман или приклеить на липкую ленту, но никак не оставить в невесомости. Все думают, что повесила в невесомость – и он будет рядом висеть, но это работает для больших предметов с большой массой. Что-то маленькое от любого легкого соприкосновения тут же приобретает собственную скорость и начинает от тебя улетать. Соответственно, например, на простую операцию, для которой на Земле требуется 10 секунд, в невесомости необходимо закладывать как минимум в 2-2,5 раза больше времени. 

Процесс адаптации в невесомости тяжело проходит? 

Адаптация длительная, она может продолжаться до двух недель. Это зависит от индивидуальных особенностей организма, от уже ранее полученного опыта данных ощущений, то есть люди, у которых имеется опыт космического полета, гораздо быстрее адаптируются. Моментально наступают первые эффекты воздействия негативных факторов космического полета. В первую очередь это невесомость. И первые часы самые неприятные. Первые сутки, двое, трое, потом организм постепенно начинает адаптироваться. Мозжечок потихоньку начинает успокаиваться. Сначала он возмущается, потом наступает… какие там стадии? 

Отрицание, гнев, торг…

Да-да-да, вот ты это все проходишь, потом наступает принятие. Для тела, естественно, мало приятного. Гравитация – а это, соответственно, нагрузка на опорно-двигательный аппарат, на костно-мышечную систему – моментально исчезает. И отсюда все вытекающие. Есть средства профилактики воздействия негативных факторов космического полета. Мы их тоже используем. Например, «браслеты» на ноги, на бедра, которые помогают поджимать крупные сосуды. Также нужно бегать в невесомости на беговой дорожке, так как необходимо, чтобы кровь двигалась ко всем органам, к дальним участкам, к ногам, к рукам. Потому что вся жидкость, кровь концентрируется где-то в центре, около сердца, сверху. Поэтому у нас и лица отекшие. Потому что все концентрируется шариком сверху в теле, и очень важно тренировать сосуды. Вообще, очень много тонкостей и нюансов. Давайте так: есть прямая и обратная адаптация. Прямая – это когда мы прилетаем в космос. Обратная – когда мы возвращаемся на Землю. Ни про то, ни про другое никто не скажет, что это классно. Это неприятно, но это надо пережить, это особенность нашей профессии, ее издержки. В принципе временный фактор. Многое зависит от того, в какой ты физической форме и как ты заботишься о теле. 

Как вы ухаживаете за собой в космосе? 

Самая большая сложность с волосами, конечно. Мы в космосе все обтираем салфетками, но длинные волосы, в отличие от коротких мужских, быстро не оботрешь. Для этого требуется несколько полотенец, много воды и много времени.

От вас не требовали сделать короткую стрижку?

Нет, таких условий не было. Главное, чтобы я укладывалась в общий график. Время на гигиену – это личное время, если ты успеваешь, делай что хочешь. Но вот распускать волосы там неудобно, поэтому, если вы меня видите в космосе с распущенными волосами, это только на камеру. С длинными волосами не поработаешь. Во-первых, они везде начинают мешать, цепляться, это больно. Во-вторых, они просто перегружают все пространство, людям мимо меня в прямом смысле слова ни пройти ни проехать, точнее – не пролететь.

Но зато выглядит очень эффектно.

Да-да, поэтому для фото и видео я это делаю. 

Анна Кикина в Центре «Космонавтика и авиация» на ВДНХ. На Анне пальто Eclata, легинсы True Red, туфли EkonikaОльга Тупоногова-Волкова

В чем заключается ваша работа, когда вы на Земле? 

Зависит от этапа, на котором ты находишься. Но если округлить, то это подготовка к очередному космическому полету. Поддержание профессиональных навыков и знаний с усвоением вновь появившейся информации, практическая отработка навыков. И так без конца.

Тренировки у вас каждый день? 

Тренировки каждый день, да. К вам вопрос: по-вашему, тренировки у космонавтов – это что?  

Скажу банальность: мне сразу представляется, во-первых, центрифуга, во-вторых, физподготовка.

Бинго! От нас в профессии требуется хороший уровень физической подготовки. Но, как ни странно, ей уделяется всего от 5 до 10% общего времени. Вы просто подумайте – это очень мало! Это одно или два занятия в неделю. 

Это удивительно, даже обычный «обывательский» график спортивных тренировок – три раза в неделю.

Конечно, поэтому мы сами изыскиваем возможности заниматься дополнительно. Это самое большое заблуждение. Мы смотрим какие-то мультфильмы или фантастические фильмы про космонавтов, читаем книги. Там как? Шортики надел, маечку – вперед, побежали! С утра до вечера они бегают, прибежали, покрутились, поплавали, сели кашу поели – и все, готовы. Нет! Мы имеем очень мало физической подготовки. Возможно, есть смещение в определениях, потому что тренировками мы называем не физические тренировки, как принято для всех, а отработку специальных навыков на тренажерах или макетах космических кораблей российского сегмента орбитальной космической станции. Мы работаем с аппаратурой, со скафандрами и в скафандрах. И это все для нас тренировки.

Анна Кикина в Центре «Космонавтика и авиация» на ВДНХ. На Анне платье Sportmax (Bosco)Ольга Тупоногова-Волкова

В Сети можно найти кадры, где вы в воде в скафандрах что-то делаете.

Да, вода – это так называемая гидроневесомость. Это отличная возможность для того, чтобы отработать практически те действия, которые в реальности в дальнейшем мы будем совершать в условиях космического полета при выходе в открытый космос. Эти скафандры, конечно, адаптированы под воду. И есть целая группа людей, которые обеспечивают нам это погружение, команда водолазов, которые работают рядом с каждым скафандром для того, чтобы обеспечить его постоянную нейтральную плавучесть, чтобы скафандр, грубо говоря, зависал в пространстве в определенном положении в нейтральной плавучести. И человек в скафандре мог отработать на полноразмерном макете, который погружается под воду, те операции и действия, которые в дальнейшем будет выполнять в открытом космосе. 

Но это в значительной степени, на мой взгляд, и физическая тренировка тоже. 

Это физическая тренировка, причем непростая. Это даже, можно так сказать, тренировка наизнос, неприятная вещь. Ноги практически не задействованы, а работает только верхняя часть туловища, руки, кисти.

Анна Кикина в Центре «Космонавтика и авиация» на ВДНХ. На Анне жакет и брюки Jil Sander (ЦУМ), блуза Erika Cavallini (Bosco), водолазка Sportmax (Bosco), туфли Le Silla (No One)Ольга Тупоногова-Волкова

А как сейчас выглядит космическая еда? Большинство людей считают, что это еда в тюбиках.

Люди не сильно ошибаются. В тюбиках у нас остаются джемы, горчица, какие-то соусы. Здесь можно точку поставить. (Смеется.)

То есть примерно, как и на Земле. 

О чем и речь. Вся космическая еда делится на две категории: сублимированная и консервированная. У нас огромный ассортимент, меню из продуктов и блюд, специально созданных и адаптированных для питания космонавтов. На борту есть ячейки, куда вставляются консервные банки и разогреваются. И сублимированная еда. Для понимания – это лапша быстрого приготовления, быстрорастворимый кофе. При очень низкой температуре оттуда испарена влага, пища сохраняет все свои качества. Она очень сухая и герметично упакована в пластиковый пакет, в который добавляется вода, и пища восстанавливается до своего нормального состояния. Это очень вкусно – и чего только у нас нет: от напитков до мясных продуктов, каш, супов. Эти пластиковые пакеты имеют специальные разъемы, через которые происходит заправка, – и потом мы определенным образом это вскрываем и просто едим ложкой с длинным черенком. 

Никогда бы не подумала, что в космосе можно пить чай и кофе.

У нас тот же самый ассортимент, что и на Земле. Сублимированные соки, кисели. Чаи обыкновенные в пакетиках, запаянных в пакет. Туда заправляется вода, а внутри, рядом с этим пакетиком, болтается или не болтается сахар. И получается чай с сахаром или без. Хочешь покрепче – поменьше воды заправляй. Хочешь слабее – побольше воды. Так же и кофе, куда сухое молоко добавляется. 

Вы упомянули художественные фильмы про космос. Как они смотрятся глазами профессионала? 

Весело! Я люблю художественные фильмы про космос. Связи с реальностью там не так много, но на то это и художество, мне нравится. В любом фантастическом произведении, будь то текстовое или видео, созданном каким-то автором, можно найти идеи или мысли, которые схожи с реальностью. А если посмотреть назад, то многое из того, что писалось ранее, сейчас уже реализовано. Это все очень интересно. И на самом деле в любой фантастике где-то есть доля правды, ее можно найти при желании.  

Вы неоднократно упоминали в своих интервью, что делали фотографии Земли через иллюминатор МКС. Какие на нашей планете самые фотогеничные места? 

Один из моментов, который меня, скажем так, изумил, – это то, что на нашем шарике очень много облачности. Когда ни захочешь что-то сфотографировать, опять эти облака! Откуда они опять поналетели-то? Ждешь ты, ждешь эту точку. Наконец, собралась, села у иллюминатора, а облака на тебе, здрасте. Реально очень много облачностей, особенно ближе к экватору. Это вообще проблематично, что-то оттуда сфотографировать – это целая рыбалка, охота. Бывает так, что за весь полет всего два-три раза удается снять какой-то объект, который тебе хочется поймать. Это не так, что каждый день у тебя есть возможность все снимать по 500 раз. Мне нравится континент Африка, там не так много облачности.

Пожалуй, это развенчание еще одного заблуждения.

Их очень много. Вот мы говорим, что наша Земля – это вода. Да, мы это знаем еще со школы, и я это знала. Но когда я прилетела в космос и начала смотреть на Землю – ну это реально вода. Как ты ни посмотришь – все вода и вода. Да где же земля-то? И вот она, наконец, земля. И облака. 

То есть тоже, в общем-то, вода.

Ой, не говорите. А вот Африка, она классная. Настолько там необычная структура поверхности, рельефы, краски, контрасты и складчатость. Как будто взял какой-то художник и абстракцию нарисовал из разных ярких красок. Это интересно снимать и на далеком расстоянии, и на большом приближении. Очень долго можно развлекаться, фотографируя Африку. 

Анна Кикина в Центре «Космонавтика и авиация» на ВДНХ. На Анне платье Autentiments, легинсы TezenisОльга Тупоногова-Волкова

Как строится ваш идеальный день? 

Хорошо поспать, накормить животных, обнять и поцеловать близких, уйти на работу, поесть, позаниматься с удовольствием, пообедать вкусно. Обязательна физическая подготовка в этот день, другие занятия. Потом ужин. После работы время или для своих бытовых дел, или для тренировки. И без каких-то неприятных новостей. 

Последнее – это сложно.

Это сложно, да, но надо уметь сепарировать информацию, которая приходит с внешней стороны, потому что никаких нервов не хватит. Очень важно уметь не доводить себя до стресса, потому что стресс оказывает огромнейшее пагубное влияние на здоровье человека.

Я так понимаю, вы любите вкусно поесть. 

Конечно.  

О какой земной еде больше всего мечтали в космосе? 

Я не мечтала о еде в космосе, потому что там всего полно. Раньше тоже думала, что чего-то будет не хватать, но там настолько сбалансированное и разностороннее по вкусовым качествам и калорийности питание, что грех жаловаться. Лишь думала о том, что мне хочется попить настоящего чая из кружки, а не из пакета его высасывать. 

Анна Кикина на фоне фотографии Юрия Гагарина в Центре «Космонавтика и авиация» на ВДНХ. На Анне платье Sportmax (Bosco)Ольга Тупоногова-Волкова

Вы любите путешествовать? 

Да. Я в целом люблю получать новые впечатления и эмоции от жизни. На новогодних каникулах была на Алтае, с удовольствием там провела время. Я из Новосибирска, скучаю по снегу, по морозам, по снежным забавам. Люблю бегать на беговых лыжах и вообще зиму люблю. Поэтому мне нравится возвращаться в свой Новосибирск, бывать на Алтае – это близкий к нам регион, я там много времени провела в свое время, и жила, и работала. 

А у вас бывает отпуск в привычном понимании этого слова? 

Конечно, у нас есть отпуск, положенный для космонавтов. Но только до момента назначения в экипаж, это примерно за 2-2,5 года до полета. Там тебе вообще ничего не дадут, ни одного дня. Можешь даже не просить. Чем ближе к полету, тем более уплотняется твой график подготовки. А отпуск – это все баловство, некогда.

Фотограф: Ольга Тупоногова-Волкова. Стилист: Ксения Доркина. Ассистент стилиста: Василиса Алимова. Визажист: Галина Пантелеева