Мигель: «Люди приходят к нам, чтобы почувствовать себя живыми»

С егодня для состоятельных людей все более важными становятся впечатления и уникальный личный опыт. На Западе этот тренд называют experience over stuff — «переживания вместо вещей». Видите ли вы себя частью этого тренда?

М.: Конечно. Ведь именно впечатления дают возможность по-настоящему получать удовольствие от жизни. Финансовое и материальное благополучие, безусловно, имеют свое значение, но мне нравится одна фраза: денег должно быть столько, чтобы ты не чувствовал от них зависимости. Чтобы тебе хватало на все необходимое и ты мог позволить себе жить так, как хочется. Поэтому для меня все это совершенно органично. Но и сами жизненные ценности у людей за последние годы сильно изменились. Сейчас существует целая мода на «жить здесь и сейчас». Возможно, это и стало одной из причин появления такого тренда.

А.В.: А как изменилась ваша аудитория?

М.: Появилось много новых ценителей жанра, молодых людей, зумеров, которые прекрасно поняли формат. Наш спектакль «Вернувшиеся» — это потрясающая машина по перемещению сознания в другую реальность. А людям сегодня этого очень не хватает. Примерно половина наших зрителей состоит из людей, которые к нам возвращаются, каждый раз пытаясь повторить свое первое впечатление от спектакля. Но у них это не получается, и никогда не получится. Потому что сколько бы ты ни приходил на это шоу, оно всегда будет для тебя разным. Все зависит от того, в каком состоянии ты пришел, с кем ты пришел, что в этот момент происходит в твоей жизни.

В шоу «Вернувшиеся» каждый зритель найдет свой пласт: одни увидят пьесу Ибсена, другие – сексуальные подтекст, третьи — возможность почувствовать себя внутри истории.Пресс-служба

А.В.: Вы говорите, что к вам многие возвращаются, а есть ли какая-то статистика, понимание, кто эти люди?

М.: Мы проводили исследование и выяснили, что есть зрители, которые были у нас 5, 10, 25, 30, 50 раз. И даже есть человек, который за все годы существования «Вернувшихся» посмотрел спектакль сто раз. Причин возвращаться у людей много. Но один из самых удивительных отзывов, которые я слышал, заключается в том, что люди приходят к нам, чтобы почувствовать себя живыми. Как бы странно это ни звучало.

Они рассказывают, что в тот момент, когда надевают маску, то острее ощущают собственное присутствие в жизни, осознают себя внутри происходящего. И многие используют наш спектакль как своеобразный сеанс психотерапии. Приходят со своими внутренними проблемами, переживаниями, вопросами и пытаются найти для себя какие-то ответы через этот опыт.

А.В.: А кому точно не зайдет такая история, кому не подходит иммерсивный театр?

М.: Людям, которые пытаются пройти весь путь внутри «Особняка», передвигаясь группами или держась за руки. Это самая большая ошибка, потому что наш спектакль представляет собой очень индивидуальную историю, которую каждый должен пройти самостоятельно. Вы можете прийти большой компанией, но зайти в пространство «Особняка» вы должны поодиночке и выйти оттуда тоже поодиночке. Прожить эту историю самостоятельно. А уже после спектакля встретиться в баре и обменяться впечатлениями. И те зрители, которые следуют нашему совету, как правило, получают именно тот опыт, ради которого и приходят.

А.В.: Бывают ли неожиданные реакции у зрителей и как вы решаете ситуацию, если кто-то ведет себя нестандартно?

М.: Работа в таком близком контакте со зрителем всегда связана с определенными рисками. Однажды произошла довольно опасная ситуация: зритель неожиданно набросился на актера. Возможно, он сильно испугался, возможно, с ним что-то случилось, не знаю. Нам пришлось срочно вызвать охрану и вывести его из особняка. Но в особняке практически нет ни одного квадратного метра, который бы не просматривался видеокамерами. Мы постоянно следим за всем происходящим. У нас есть специальная комната, из которой режиссеры наблюдают за спектаклем и зрителями. Если мы замечаем по камерам, что кому-то нужна помощь или возникает нестандартная ситуация, сразу передаем информацию команде. Кроме того, у актеров есть тревожные кнопки, которыми они могут воспользоваться, если понимают, что ситуация выходит за допустимые границы. То есть система безопасности у нас достаточно серьезная.

В шоу «Вернувшиеся» – 400 сцен, задействованы все три этажа старинного особняка, комнаты которого – почти лабиринт.Пресс-служба

А.В.: Как получилось обосноваться в старинном особняке в самом центре столицы, в Хамовниках и сколько стоило привести его в порядок?

М.: Мы очень долго выбирали особняк в Москве. Отсмотрели около ста домов и никак не могли найти здание с такой планировкой, которая могла бы запутать каждого человека, оказавшегося внутри. Мы уже потеряли надежду найти такое пространство и начали думать, что придется самостоятельно возводить дополнительные стены, строить специальные лабиринты. И тут нам предложили посмотреть особняк в Дашковом переулке. Когда мы впервые в него зашли, то сразу влюбились. И я до сих пор в него влюблен. Но переделывать его пришлось практически полностью. Раньше в этом здании находился банк с подвесными гипсокартонными потолками, под которыми скрывались прекрасные люстры, которые сейчас можно увидеть в наших интерьерах. В столовой стояли кассовые аппараты, лавки, огромные витрины, сидели люди. А в помещении, где сейчас находится бар, располагались складские помещения и место для сбора мусора.

Нам пришлось все это выгрести, вычистить, полностью привести здание в порядок. По тем временам мы потратили невероятное количество денег на то, чтобы заново сделать всю электропроводку, установить системы звука, света, видеонаблюдения и связи. Ведь наш спектакль представляет собой единую централизованную систему управления. Свет, звук, видео, камеры, связь с командой — все должно работать согласованно. Это была огромная техническая работа.

Сегодня в «Особняке» — четыре этажа. На трех из них разворачивается основное действие спектакля — только в «Вернувшихся» происходит более 400 сцен. А на минус первом этаже находится «Ибсен-бар», где начинается путешествие зрителей и куда они возвращаются после спектакля. Там их ждут живой джаз, коктейли, возможность обсудить увиденное с другими гостями и с актерами, которые после спектакля тоже спускаются в бар. Для нас это важная часть всего вечера, потому что история продолжается и после того, как заканчивается само действие.

А.В.: Как часто обновляется репертуар и как он формируется?

М.: Оптимальный вариант для такого формата — три постановки в год. У нас небольшая вместимость, всего 188 зрителей за вечер, поэтому именно такая модель позволяет театру держаться на плаву, поддерживать интерес зрителей и продолжать развиваться. Кроме того, мы запустили в «Особняке» экспериментальную программу, в рамках которой создаем небольшие камерные спектакли и перформансы, приглашая к сотрудничеству российских и зарубежных режиссеров. Основной площадкой для таких постановок станет третий этаж «Особняка», а количество зрителей будет составлять до 70 человек. Одним из первых проектов этого направления стал иммерсивный моноспектакль «Фавн» Артура Астмана, в котором я выступил сорежиссером и продюсером.

Иммерсионный спектакль «Фавн» рассчитан на 70 зрителей.Пресс-служба

А.В.: Как вы видите будущее жанра: устареет ли формат, или иммерсивность — это будущее развлекательной индустрии?

М.: Мы живем в эпоху цифровых развлечений, онлайн-платформ, сериалов, виртуальной реальности. И я думаю, что на этом фоне люди все больше нуждаются в настоящем живом контакте, в возможности не просто наблюдать за историей, а самим становиться ее частью, проживать собственный эмоциональный опыт. Наши актеры работают с техникой Viewpoints, которая учит чувствовать пространство, людей, их присутствие и реакции. Бывает, что актер приглашает одного из зрителей в отдельную комнату, где между ними происходит личный диалог. И в этот момент человек получает совершенно уникальную возможность пообщаться с героем произведения, оказаться внутри его истории. Инициатором такого контакта всегда выступает актер, поскольку зрители самостоятельно не вступают во взаимодействие с персонажами. Я знаю, какое огромное впечатление эти встречи производят на людей. Иногда буквально несколько минут такого контакта оставляют воспоминание на долгие годы. Потому что в этот момент человек чувствует, что его увидели, выбрали, обратились именно к нему. Я думаю, именно в этом и заключается одна из главных ценностей иммерсивного театра. В возможности прожить что-то свое, личное, настоящее, что останется с тобой надолго. И именно поэтому я уверен, что этот жанр будет существовать еще очень долго. В этом я уверен на сто процентов.