Чехов Гала: три свежих взгляда на вечную классику

А нтон Чехов писал про людей, которые много говорят и мало делают, страдают от неустроенности и не замечают, как мимо проходит жизнь. Именно это делает его пьесы вечным материалом для режиссеров и последние столичные премьеры — хороший повод разобраться, почему тексты русского классика так созвучны дню сегодняшнему.

«Чайка», Театр Моссовета

На новую версию «Чайки», поставленную Андреем Кончаловским в Театре Моссовета, нужно идти за привычным Чеховым, сыгранным без особых вольностей. Разве что ближе к развязке случится неожиданный и отнюдь не сыновний поцелуй Треплева (Арсений Васильевых) и Аркадиной (Юлия Высоцкая), меняющий привычную парадигму их отношений.

А так — все по классике: мерцающая гладь озера, видеопроекция которого занимает весь задник сцены, покачивающийся у берега скрипучий деревянный мосток, на котором так и не доиграют представление о мировой душе, истомленные летним отдыхом и непростыми отношениями жители соринской усадьбы, симпатичные в общем-то люди, нелепые в своей необустроенности и неприкаянности.

1/4

Декорации в «Чайке», как и во всех спектаклях Андрея Кончаловского, очень реалистичны.

Елена Лапина

Кончаловский уже ставил «Чайку» в этом театре, только в постановке 2004 года Юлия Высоцкая была Заречной, а Алексей Гришин — Треплевым. Спустя 22 года этот слаженный актерский дуэт органично «перерос» в другую пару — Аркадину и Тригорина, как бы даря тому, прежнему спектаклю иной финал, возможное продолжение жизни героев. Но сегодняшнее время не приемлет сантиментов, версия «Чайки» 2.0 стала более жесткой, недаром Константин в ней — странный молодой человек, то ли страдающий нервным тиком, то ли с особенностями развития, а Нина (Глафира Лебедева) — недалекая, наивная и не особо обаятельная провинциалка. И кто в этом спектакле чайка — она или Константин — вопрос, который остается открытым.

«Вишневый сад», Театр «Модерн»

Нет никакого вишневого сада, он давно уже вырублен или, может, сгорел: вместо привычных белых шапок цветущих деревьев на сцене торчат черные обрубки стволов с острыми голыми ветками. Нет никакого имения — пустое и темное пространство освещает лишь свет неправдоподобно гигантской Луны или, может, другой какой планеты, вроде Меланхолии из фильма Ларса фон Триера, неумолимо несущей Земле гибель. С героями «Вишневого сада» тоже не все хорошо: почти полупризраки, каждый со своей болью, заморозившей душу раз и навсегда.

У Раневской (Людмила Погорелова), монотонно перебирающей щелкающие друг о друга жемчужные ожерелья — утонувший сын, маленький мальчик, выхваченный софитом качающимся на качелях. У Шарлотты (Марина Дианова), одетой в гротескный полосатый клоунский костюм с огромным бантом и широченными шароварами — ее цирковое детство. У Вари (Марианна Конивец), говорящей с украинским акцентом, — беспросветная жизнь почти в нищете, подсчитывая каждую копейку. У Гаева (Юрий Анпилогов) — абсолютное разочарование, знаменитый монолог «Уважаемый шкаф», доведенный до уровня трагедии.

1/4

У героев «Вишневого сада» Юрия Грымова есть только прошлое и нет никакого будущего

Полина Капица

Юрий Грымов поставил невероятно мрачный и депрессивный «Вишневый сад», пережить который многим может помочь только вишневая настойка, заботливо продающаяся в театральном буфете. У режиссера получился цельный, хотя и очень тяжелый спектакль, в финале которого даже самые странные решения вроде ставшего вдруг грузином Епиходова (Дмитрий Бозин) или еврейского оркестра, сидящего на стволах деревьев, выстраиваются в единую логическую цепочку. И чеховская пьеса вдруг становится историей не про российскую жизнь, а про вселенскую катастрофу, к которой мы движемся неумолимо.

«Три сестры. Долой уныние», Театр на Таганке

Постановка Саши Золотовицкого — самая неожиданная в этой тройке чеховских премьер. Пусть даже и очень неровная, но с каким-то совершенно свежим и по-хорошему хулиганским взглядом, показывающая зрителю другую, совсем незнакомую пьесу. В ней дом Прозоровых — не про уют, а про вечный ремонт: фасад классической усадьбы завешен сеткой, по строительным лесам как по лестницам бегают сестры и их гости.

Подполковник Вершинин (Анатолий Григорьев) — нелепый лысеющий бонвиван, больше похожий на Новосельцева из «Служебного романа», чем на столичного подполковника с выправкой. И непонятно, как даже на полном безрыбье могла им увлечься такая красотка, как Маша (Дарья Авратинская). Ирина (Ксения Галибина) вместе с рок-группой прокричит монолог «Надо работать», превращая его в бессмысленный молодежный манифест. Наташа (Анастасия Захарова) — ведьма из крепко сделанного хоррора: нелепая скромница, с длинными белыми локонами в пошлом розовом платье, вдруг превращается в монстра, с необычайным проворством, как паучиха, бегающего на руках и ногах. Так что неудивительно, что сын Бобик у нее — инопланетное создание, чужой, и не случайно во время пожара она все время бегает с канистрой (а вот что в ней — вода или бензин — хороший вопрос). Рослый и крепкий Андрей (Максим Трофинчук) с каждой сценой становится все больше и больше, к финалу спектакля надуваясь до состояния абсолютного кругляша. Ждешь, что он просто взлетит в воздух как воздушный шар, но обошлось.

1/5

Сестры Прозоровы: Ольга (Надежда Флерова), Маша (Дарья Авратинская) и Ирина (Ксения Галибина)

Екатерина Московко

Вся эта круговерть могла бы стать просто набором трюков, если бы не два персонажа, вырванные из массовки Чехова и наделенные Золотовицким правом голоса. Федотик (Василий Уриевский) и Родэ (Александр Зарядин), неразлучные как Бим и Бом, единственные, кто адекватно оценивает весь происходящий бардак, пытаясь вразумить сестер и их окружение. Поняв всю бесполезность усилий, устав говорить, что все это добром не кончится, они уходят со сцены через зал, махнув рукой — подальше от инфантильных и абсолютно инертных Прозоровых, ставших отражением сегодняшнего поколения.