В Концертном зале Мариинского театра вышла новая постановка оперы Рахманинова «Скупой рыцарь» — камерного произведения с непростой судьбой о власти золота и человеческой одержимости
О пера Сергея Рахманинова «Скупой рыцарь» впервые прозвучала в Москве в Большом театре в январе 1906 года: за дирижерским пультом тогда стоял сам автор, и публика приняла ее очень горячо. Но после нескольких показов Рахманинов неожиданно снимает ее с репертуара и переносит на следующий сезон, а вскоре и вовсе покидает театр, в котором два года подряд занимал должность дирижера.
Опера написана по одной из «Маленьких трагедий» Александра Пушкина, причем либретто также принадлежит Рахманинову, почти не отступившему от канонического текста. Композитор прочил на роль старого барона своего близкого друга Федора Шаляпина, но тот отказался, и, быть может, в этом отказе — ключ ко всей дальнейшей непростой судьбе оперы.

Великий певец понимал невыигрышность предложенной партии: произведение было написано как симфоническая партитура, где у оркестра — главная роль, а голос лишь надстраивается над ним. К тому же в «Скупом рыцаре» не было ни одной женской роли — два тенора, два баритона и бас, — что лишало сочинение привычного оперного романтизма. Римский-Корсаков, слышавший оперу, сформулировал это точнее всех: «Главное внимание композитора — в оркестре, а вокальная партия как бы приспособлена к нему». Исполнять партии в таком произведении трудно — именно поэтому «Скупой рыцарь» появляется на сцене так редко.

Режиссер этой постановки Александр Пономарев признается, что идею спектакля подсказало само пространство Концертного зала Мариинского театра, его необычный рельеф и технические возможности сцены. Одноактная опера, говорит он, написана «очень кинематографично» — и постановка следует этой логике, четко деля ее на три части. Сначала зрители видят покои обнищавшего рыцаря Альбера (Гамид Абдулов), затем действие переносится в темный подвал с ящиками золота, к которым барон (Андрей Серов) спускается по длинной винтовой лестнице, и завершается во дворце Герцога (Егор Чубаков), где отец готов пойти на сына, но умирает, не думая ни о чем, кроме своих сокровищ.
Концертный зал Мариинского с его исключительной акустикой, богатые костюмы и неожиданные пространственные решения позволили вернуть недооцененной опере полноценную сценическую жизнь.








