«Женитьба Фигаро», главная премьера сезона в Губернском театре, получилась вовсе не той беззаботной комедией положений, к которой привыкли поклонники Бомарше.
В постановке Аллы Решетовой Фигаро (Степан Куликов) — зрелый мужчина брутального вида, побитый жизнью, уставший бесконечно выполнять поручения сумасбродного графа, а вовсе не обаятельный ловкач и изворотливый слуга, способный на счет раз-два-три виртуозно выбраться из любой ситуации. Острый нож, спрятанный в голенище сапога, — его верный спутник, и вовсе не факт, что севильский цирюльник не пустит его в ход даже против собственного господина.

Сюзанна (Александра Кульбарисова) — не такая уж счастливая невеста, погруженная в предсвадебные хлопоты, а почти жертва, бесправное положение которой вынуждает терпеть домогательства аристократа. Несмотря на свои достоинства, и она, и Фигаро — всего лишь слуги, лавирующие в бурном потоке хозяйских прихотей, чтобы получить от жизни хоть немного счастья. Ведь даже Графиня (Карина Андоленко), которую обычно играют мягкой и благородной заступницей, здесь действует исключительно в собственных интересах, а вовсе не для того, чтобы помочь верной наперснице.

Но не ради них зритель пойдет в Губернский театр. И даже не ради эффектных танцевальных номеров вставок, феерических костюмов, анимированных гобеленов-проекций и эффектных декораций, превращающих спектакль в яркое и дорогое шоу-блокбастер. Главный козырь «Женитьбы Фигаро» — граф Альмавива в исполнении Сергея Безрукова, вернувшегося на сцену после пятилетнего перерыва.

Самовлюбленный самодур, манерный почти до гротеска, требующий от окружающих абсолютного подчинения и обожания, граф появляется в камзоле с длиннющим шлейфом, занимающим полсцены. Он откровенно скучает и требует, чтобы его развлекали: капризничает, топает ножкой, палит из ружья во все стороны, дудит в охотничий рог, волочится за каждой юбкой — настоящий enfant terrible, игнорирующий все сигналы о грядущей революции и возможной гильотине.

Граф по-своему обаятелен в этом бескомпромиссном абсолютизме, невероятно смешон в костюме хищной птицы, клацающей когтями. Но полностью отдать свое сердце этому забавному нарциссу мешает излишняя жеманность, которой наделил его актер, бесконечные ужимки и недвусмысленные жесты, переключающие этот спектакль в несколько другую тональность, близкую больше к КВН, чем к изящной французской комедии.








