Статья опубликована в № 4159 от 13.09.2016 под заголовком: Нездешняя гармония, непостижимый экстаз

Выставка Рафаэля в Пушкинском музее оправдывает ожидания

Восемь картин и три рисунка свидетельствуют о гениальности художника
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

Пушкинский музей очень старался, чтобы выставка «Рафаэль. Поэзия образа» не стала просто (или только) гастролями шедевров. Была придумана и развита тема – живопись и поэзия, благодаря ей на стенах зала между прекрасными картинами и рисунками воспроизведены прекрасные же строки современников Рафаэля и русских поэтов, писавших о нем. Что настраивает зрителя на возвышенный лад и позволяет спокойно дожидаться подхода к шедеврам, читая стихи, в том числе – как без этого – про ниспосланный свыше «чистейшей прелести чистейший образец».

Пояснительные тексты на выставке тоже хороши, как и статьи в каталоге, они толковые и познавательные, но не начетнические, а вполне изящные. Все сделанное замечательно и похвально, хотя на этот раз можно было бы и не стараться, цинично ограничившись гастролями. Настолько завораживающе хороши, самодостаточны и притягательны образы Рафаэля, ниспосланные нам усилиями музеев – Пушкинского и Уффици – и посольства Италии в России.

С первой же вещи – юношеского автопортрета на кленовой доске (волоокий одухотворенный красавец, оборка рубашки оттеняет нежность шеи, длинные волосы подчеркивают ее стройность) художник нежно и уверенно пленяет, очаровывает зрителя. Умело, используя опыт учителя и достижения великих современников, но как никому среди художников не удавалось – без заметных эффектов и явных приемов, без остроты и внешнего драматизма, избегая приторности, чистыми и яркими цветами, только лаская взгляд.

Главное – безопасность

Выставка «Рафаэль. Поэзия образа» собиралась долго и сложно. На вопрос «Ведомостей», насколько тяжело было расставаться с такими значимыми для его музея произведениями, директор Галереи Уффици Айке Шмидт ответил, что при перевозке вещей были соблюдены все меры предосторожности и он абсолютно уверен, что в Пушкинском музее они будут в полной безопасности. А директор ГМИИ им. А. С. Пушкина Марина Лошак рассказала, что в итальянской прессе было высказано недовольство тем, что из страны вывозят столь важные для итальянского искусства шедевры.

Все привезенные портреты прекрасны, как и изображенные на них. Что ангел, что неизвестная дама (возможно, немая), что супруги Аньоло и Маддалена Дони – небесные и земные создания ликами и лицами благородны. Хотя земные могут быть своенравны и надменны, как богатые молодожены. По свидетельству Джорджо Вазари, Аньоло Дони не скупился только на произведения искусства. Немного странно, как-то прямо и плоско, в этом славном ряду смотрит с портрета Элизабетта Гонзага, но его авторство достаточно спорное.

Лучший, совершеннейший из образов не только на выставке, но и у Рафаэля – «Мадонна с Младенцем», названная «Мадонна Грандука», т. е. принадлежащая великому герцогу. И без тончайших золотых полосок нимбов понятно, что эти двое не только чисты и прекрасны, но и божественны, присутствуют в этом мире, но принадлежат иному, нам недоступному. Мадонна здесь – ох! – «чистейшей прелести чистейший образец». Ну и, как пишет один из авторов каталога, «прослеживающееся в картине преобладание манеры Перуджино сочетается с интенсивным освоением флорентийского искусства – как современного, так и Кватроченто», а «в мягкой обволакивающей светотени можно усмотреть размышления над манерой Леонардо, на которого Рафаэль ориентировался в своих флорентийских мадоннах». Пояснительные тексты напоминают, что художник не только был феноменально одарен, но и являлся частью сложного, интеллектуально изысканного мира высокого итальянского Возрождения.

Одно из его достижений – самая большая и сложная по композиции и смыслу картина выставки «Экстаз святой Цецилии со святыми Павлом, Иоанном Евангелистом, Августином и Марией Магдалиной» из Национальной пинакотеки Болоньи. Святая Цецилия предпочла любви супружеской любовь божественную, музыке земной ангельский хор. О чем свидетельствуют ее опущенные руки, держащие орган, и сломанные инструменты под ногами у святых (их, как теперь доказано, написал Джованни да Удине). Она одна на картине не смотрит ни на зрителя, ни в сторону, ни на собеседника, потому что слышит ангелов, она, как утверждает название, в экстазе, в абсолютной гармонии.

Вазари писал, что в честь этого произведения, приумножившего славу художника, «было сочинено множество латинских и итальянских стихов». Что оно скажет современному зрителю, уверенному, что земные наслаждения бесспорно лучше негарантированных небесных, а экстаз – это крайняя степень взвинченности, зависит только от желания этого зрителя постигать гармонию.

До 11 декабря

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more