ПОЛИТЭКОНОМИЯ: Коварство территории
Президент Буш попросил у президента Путина объяснений относительно его последних антидемократических законодательных инициатив. Г-н Путин разъяснил коллеге дело примерно так: Россия столь обширная, разнородная в своем составе и особенная страна, что демократия в ней может иметь единственную форму сильной и централизованной власти, которая обеспечивала бы прежде всего ее единство. Неизвестно, насколько удовлетворили бывшего техасского нефтяника историософские рассуждения бывшего полковника КГБ, однако человека, знакомого с историей России и практиковавшихся в ней форм правления, они удовлетворят навряд ли.
В целом г-н Путин практически повторил здесь рассуждения об особенностях российского правления, высказанные Николаем Первым Астольфу де Кюстину в 1839 г. Только простая и основанная на централизации и подчинении форма правления возможна в стране такого масштаба и такого разнообразия национальностей, вер и обычаев. Надо, однако, отметить, что Николай Первый говорил об империи, от которой Владимиру Путину досталась половина (преимущественно русская), а также что время вообще не подтвердило политической прозорливости монарха. Выбирая в первые годы своего царствования между реформами и сохранением порядка (стабильности, как сказали бы мы), он определенно склонился в пользу второго, вверг империю в стагнацию, закончившуюся поражением в Крымской войне и кризисом того самого порядка, который он с таким маниакальным упорством оберегал.
Противники путинских инициатив говорят, что переход к назначению губернаторов превращает Россию в унитарное государство. Но это не очень верно. Дело хуже. Речь идет о возвращении к той самой межеумочной форме: внешнее единообразие и подчинение, за коими скрываются разнородность и разнонаправленность, о которой как о неизбежности говорил Николай Павлович и которая является одним из механизмов российской стагнации. Ибо унитарная форма в стране таких размеров и характера расселения жителей по определению может быть лишь формальной, мнимой.
Непреложным парадоксом централизации власти в России является то, что чем выше степень этой централизации, тем меньше возможности центрального правительства влиять на вектор развития страны и совершать какие бы то ни было неинерционные шаги. Парадокс этот основан на том, что при любой форме взаимоотношений центра и регионов степень фактического влияния на реальные региональные процессы изменяется не столь значительно. В условиях унитарной модели и жесткой политической подчиненности регионы в лице своих правящих элит, как правило, не возражают против инициатив центра, однако повлиять на результаты собственных нововведений, на то, что будет получено “на выходе”, центр может лишь в очень ограниченной степени. При том, что политическая ответственность за эти результаты целиком лежит на нем. “Нам сказали – мы копали, а если что не так, так то от рвения, и можно обратно все сейчас же закопать, только скажите”. После двух-трех безуспешных опытов в таком роде желание выступать с новыми инициативами у центра исчезает напрочь. И устанавливается статус-кво, при котором от региональных элит требуется лишь регулярная демонстрация лояльности, калым и недопущение бунтов.