Статья опубликована в № 1442 от 31.08.2005 под заголовком: ОТ РЕДАКЦИИ: Тест на солидарность

От редакции: Тест на солидарность

Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

Ровно 25 лет назад рабочий Гданьской судоверфи Лех Валенса создал независимый профсоюз “Солидарность”. Что через 10 лет привело к смене власти, которую сейчас, четверть века спустя, наверняка назвали бы каким-нибудь цветным именем.

Вокруг “Солидарности” существует много мифов. Одни говорят, что революция не оправдала надежд и вместо социализма с человеческим лицом рабочие Гданьской судоверфи и бывшие диссидентствующие интеллигенты построили капитализм с 20%-ной безработицей, которой поляки при советской власти не знали. Другие говорят, что “Солидарность” была не политической, а марионеточной геополитической силой и что агенты влияния США использовали наивных поляков для того, чтобы ослабить влияние СССР в Восточной Европе.

Сам Лех Валенса признает в своих интервью, что без международной поддержки победа “Солидарности” была бы “нереальной”. И при этом ожесточенно спорит с коллегами по профсоюзу, которые активно помогают сейчас белорусским оппозиционерам. Причем одиозный Збигнев Бжезинский, бывший при Картере советником по вопросам национальной безопасности, встает на сторону Валенсы и произносит фразу, под которой с удовольствием подписались бы все российские критики цветных революций, включая президента Владимира Путина. “Построение демократии, которую насаждают из-за рубежа, – это форма империализма” – и в этом тезисе Бжезинского нет ничего парадоксального. Потому что никто не завозил демократию в Польшу в начале 1980-х, точно так же, как никто не вбрасывал ее в 1953 г. в Восточную Германию, в 1956-м – в Венгрию, в 1968 г. – в Чехословакию, а в 1991 г. – в Советский Союз. Другое дело, что политики по обе стороны занавеса стремились максимально воспользоваться ситуацией в своих целях. Одним это удалось лучше, чем другим.

В истории вообще нет примеров успешно экспортированных революций. Если социально-политическая система оказалась нежизнеспособной в принципе, рано или поздно она исчерпывала себя в одной стране, затем в следующей и т. д.

В этом смысле личный вклад папы Иоанна Павла II в успех польской революции ничуть не меньше, чем вклад США или британской разведки. А Нобелевская премия мира, присужденная первому президенту Польши, свидетельствует о его связях с “мировой закулисой” не больше, чем Нобелевская премия первого и последнего президента СССР Михаила Горбачева.

Показательна разница в другом. Со дня основания “Солидарности” прошло 25 лет, которые не отличались ни политической, ни экономической стабильностью. В начале 1980-х польская экономика была во многом завязана на СССР, и Гданьская судоверфь, где работал Валенса, обанкротилась после революции в первую очередь. Рыночные реформы продвигались тяжело, но велись они иначе, чем в России. В частности, приватизация крупной собственности началась с запозданием и не завершена до сих пор. В итоге Польше удалось избежать неразрешимого общественного конфликта вокруг итогов приватизации.

В рейтинге привлекательности для прямых иностранных инвестиций, который составляет консалтинговая компания A.T. Kearney, Польша с 1998 по 2003 г. не опускалась ниже 11-го места, сумев подняться до пятой строчки в 2000 г. и до четвертой – в 2003 г. Россия сумела обойти ее лишь в 2004 г., когда цены на нефть стали бить один рекорд за другим. А в рейтинге конкурентоспособности Всемирного экономического форума, который мало зависит от цен на нефть, России до сих пор не удалось обойти Польшу, которая занимала по итогам 2004 г. 60-е место (Россия – 70-е). Если по показателю подушевого ВВП по паритету покупательной способности две страны в 1996 г. были очень близки – $6887 в Польше и $6744 в России, то в 2004 г. в Польше эта цифра достигла $12 900, а в России – $9860.

Впрочем, по оценке директора Института экономики РАН Руслана Гринберга, лишь треть населения страны выиграла от рыночных преобразований, а треть, напротив, стала жить хуже. Исследование ЕБРР, а также данные Международного проекта “Исследование мировых ценностей” (World Values Survey) показали, что в 1990 г. поляки были удовлетворены жизнью больше жителей других стран бывшего соцлагеря, но вплоть до 2002 г. “индекс счастья” снижался. В большинстве стран Восточной Европы резкий спад настроения в момент начала транзита сменялся на растущий тренд уже в середине 1990-х. Сейчас настроение поляков примерно такое же, как у словаков и эстонцев, – “индекс счастья” превышает 6 пунктов. Самые довольные в Восточной Европе – жители Словении и Чехии (более 7). Для россиян этот показатель около 4,5.

Жители Польши до сих пор считают юбилей “Солидарности” праздником. Отношение россиян к событиям, например, 1991 г. в последние годы серьезно меняется. Последний опрос ВЦИОМ показал, что в стране растет число сторонников ГКЧП и, если бы путч произошел сейчас, демократов поддержали бы только 13% граждан. Более трети (39%) опрошенных равнодушны и к ГКЧП, и к Борису Ельцину, а число тех, кто поддержал бы ГКЧП, за год выросло с 13% до 18%. При этом только 11% граждан воспринимают августовский переворот как победу демократии, а 32% считают события 14-летней давности трагическими. При этом целых 47% россиян сейчас относятся к тем событиям как к эпизоду борьбы за власть между различными группировками в высшем руководстве страны.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more