Политика
Бесплатный
Анна Щербакова|Мария Буравцева

«Коррупция тормозит экономическое развитие»

Первый заместитель помощника госсекретаря США Луис Аррига о клептократических режимах и экологической преступности

Со 2 по 6 ноября в Петербурге проходит конференция государств - участников Конвенции ООН против коррупции. В ней участвуют более 1500 делегатов из 162 государств. Они обсуждали, в частности, возврат имущества, выведенного за границу в результате коррупции. Итоговый документ конференции будет посвящен государственно-частному партнерству в противодействии коррупции и борьбе с ней.Обсуждается также проблема незаконной торговли дикими животными и ресурсами. Экологическая преступность является сейчас одним из пяти источников финансирования транснациональных организованных преступных организаций и основным источником взяток и коррупции, сказал первый заместитель помощника госсекретаря США по вопросам Бюро по международной борьбе с наркотиками и правоохранительной деятельности Луис Аррига на сессии «Связь нелегальной торговли дикими животными и лесными ресурсами с коррупцией: пути решения проблемы». «От торговли в интернете до инспектирования грузовых контейнеров - мы должны остановить эту смертоносную торговлю в мировом масштабе. Еще несколько лет назад государственный департамент США практически не имел средств на помощь зарубежным партнерам, а теперь на это выделяются миллионы долларов каждый год», - рассказал он. Своими впечатлениями о конференции и о борьбе с коррупцией на международном уровне Луис Аррига поделился с «Ведомостями».

– Как вы оцениваете уровень антикоррупционной деятельности в мире? Что изменилось? Стала ли эта борьба активнее?

– Cоглашение ООН по борьбе с коррупцией устанавливает ряд стандартов, которым подписавшие его страны соглашаются следовать. Кроме того, оно демонстрирует механизмы оценки того, как разные страны соблюдают эти стандарты. Соглашение подписали 177 стран. И они оценивают, как та или иная страна выполняет условия соглашения. Основой для такой оценки становится отчет.

США были объектом для такой оценки, отчет опубликован в интернете, и мы стараемся содействовать тому, чтобы другие участники тоже публиковали их. Выполняются ли эти стандарты, решают другие страны на основе этой оценки.

– Как вы оцениваете деятельность России в рамках конвенции?

– Я не помню точно, но кажется, Россия проходила такую оценку. Надо уточнить у ваших властей, составлен ли отчет. Не уверен, что он завершен. Важно подчеркнуть, что подписание этого соглашения – не повод для того, чтобы страна становилась объектом критики, это возможность международного сообщества кооперироваться в борьбе с коррупцией. Поэтому мы стараемся не критиковать друг друга, а оценить исполнение требований конвенции. Когда у нас есть эти отчеты, мы можем вместе подумать о том, как мы можем помочь друг другу преодолеть эти проблемы и двигаться в направлении реализации этого договора.

– Можете привести какой-нибудь пример удачного взаимодействия?

– Тот факт, что 177 стран подписали эту конвенцию, уже свидетельствует о важности проблемы коррупции для международного сообщества. Важно, что все эти страны приняли условия конвенции, согласились стать объектом проверки, это само по себе большое достижение. Мы прикладываем двусторонние усилия: одни страны помогают другим достичь большей прозрачности, усовершенствовать законодательство.

– Существуют клептократические режимы, которые препятствуют возвращению выведенных из страны активов, не хотят обеспечить благосостояние своих граждан. Как международное сообщество может повлиять на ситуацию с такими режимами? Есть ли какой-то механизм возвращения этого имущества?

– Это одна из инициатив США – взыскание выведенных активов, возвращение плодов коррупции, и мы пытаемся развивать международное сотрудничество, чтобы достичь этой цели. Только Соединенные Штаты вернули $143 млн жертвам коррупции. Сейчас у нас есть инициатива, касающаяся клептократии, идет судебное разбирательство, и если оно будет для нас успешным, мы сможем вернуть почти $1 млрд. В международном сообществе есть согласие на этот счет, и если мы будем едины в своих действиях, то сможем вернуть активы жертвам коррупции.

– Жертвы – это страны или конкретные личности?

– На этот вопрос нет однозначного ответа. Иногда это могут быть правительства или корпорации и люди, которых коснулась эта проблема. Вопрос сложный, он нуждается в обсуждении, и мы пытаемся найти решение, которое было бы справедливым по отношению к жертвам коррупции.

– Идея создания наднационального фонда, куда будут поступать данные средства, кажется вам реалистичной?

– Сложно сказать, является ли нашей целью наднациональный фонд. Сейчас мы находимся на стадии поиска механизма, который позволит развивать международное сотрудничество по данному вопросу. Иногда это двусторонний процесс, иногда активы коррупционеров находятся в нескольких странах. Это сложная ситуация, для разрешения которой нет простого пути, поэтому мы пытаемся найти комплексное многостороннее решение.

– Как вы считаете, коррупция в высших эшелонах – это следствие или причина нарушения прав человека?

– Безусловно, коррупция влияет на самые нуждающиеся слои общества. Если человек не может найти работу, получить медицинскую помощь, не имеет доступа к другим общественным благам, поскольку у него нет денег, чтобы заплатить взятки. Когда такое случается, фундаментальные права человека нарушены. Есть общее понимание того, что коррупционная система закрывает доступ к общественным благам.

Коррупция тормозит экономическое развитие, сказывается на положении неимущих, подрывает законы и доверие к общественным институтам, поэтому мы собираемся и ведем эти разговоры.

– США и Европа ввели санкции против российских бизнесменов и политиков, это скорее политические меры...

– Вы путаете божий дар с яичницей. На конференции идет речь о международных действиях по борьбе с коррупцией. Вы говорите о совершенно другом вопросе, который я советую адресовать американскому посольству. Он затрагивает специфические двусторонние отношения.

– Да-да, санкции – это политический вопрос. Но мой вопрос в том, можно ли создать юридический антикоррупционный механизм санкций, не связанный с политикой.

– Причина, по которой мы занимаемся коррупцией, это юридические принципы. С политикой они не связаны и касаются нарушения законов. Мы не можем их смешивать. Это одна из причин, по которой 177 стран присоединились к соглашению. Мы с самого начала договорились, что не позволим политике вмешиваться в нашу дискуссию и это будет разговор исключительно о законодательстве.

Коррупция мешает экономическому росту и инвестициям, поэтому борьба с ней – одна из важных ступеней на пути к процветающему обществу.

– Можете прокомментировать расследование о Gunvor?

– Ответ на подобные вопросы должно дать американское посольство в Москве.

– Как складывается сотрудничество в области расследования коррупции с российскими властями?

– Я не могу говорить ни о каких расследованиях, потому что они относятся к сфере соблюдения законности.

– Можно ли сравнить действия российских властей с другими странами? Как складывается сотрудничество?

– Прежде всего мы благодарим российскую сторону за то, что она приняла конференцию ООН по борьбе с коррупцией. Сравнивать одну страну с другой в том, как они выполняют те или иные требования, - не моя задача, для этого у нас есть механизм оценки, о котором я уже говорил. Принятие стандартов предполагает исполнение законов всеми странами. Но этот процесс не может затрагивать только правительства, в него должно быть включено гражданское общество, эту тему мы обсуждаем на заседаниях в Петербурге. Чтобы остановить коррупцию, нам нужна и такая сила, как гражданское общество, которому есть что добавить к государственным механизмам. Но это относится ко всем странам, а не к одной конкретной стране. Я не могу говорить конкретно о России, но гражданское общество включает в себя бизнес, негосударственные организации и любые организованные группы, которые хотят конструктивно участвовать в антикоррупционной деятельности. Гражданское общество делает правительство подконтрольным, оно представляет интересы людей и поэтому может привнести что-то в борьбу с коррупцией, и это относится ко всем странам, включая Соединенные Штаты.

– Как вы считаете, гражданское общество в России достаточно сильно?

– Надо смотреть на результаты независимой оценки, которые содержатся в отчете. Я не могу судить об этом.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать