Выселить нельзя оставить: как в Испании захватывают жилье

Представьте: вы возвращаетесь домой после отпуска и обнаруживаете, что в вашей квартире поселились незнакомые люди. Они сменили замок и не открывают дверь. Полиция лишь разводит руками и предупреждает: попытка насильно выпроводить незваных жильцов или отключить им воду и электричество грозит арестом уже самому собственнику. Единственный путь – обратиться в суд. Но тяжба займет месяцы, а то и годы, и обойдется в круглую сумму.

В Испании таких захватчиков, злоупотребляющими особенностями законодательства, называют «окупас» (от испанского ocupar – «занимать»). О феномене знают во всем мире. Например, во время недавнего массового прорыва границы в Сеуте мигранты взламывали и самовольно занимали пустующие квартиры и дома, отчасти рассчитывая, что это осложнит их депортацию. Газета El Español сообщала, что подобные инциденты фиксировались как минимум в районах Баррио-дель-Принсипе и Лома-Кольменар.

От диктатуры до пандемии

На самом деле феномен окупасов сложнее, чем кажется на первый взгляд. С одной стороны, далеко не в каждый дом можно проникнуть без риска быть жестко выселенным полицией. С другой, закон в Испании создавался вовсе не для защиты захватчиков недвижимости. Это была попытка решить другую проблему – обеспечить право человека на жилье.

При диктатуре Франсиско Франко в 1939-1975 гг. Испания переживала стремительную урбанизацию. Сотни тысяч людей хлынули из деревень в города, где жилья хронически не хватало. Многие от безысходности занимали пустующие здания. Часть таких захватов власти впоследствии легализовали.

Новый всплеск активности сквоттеров пришелся на XXI в. Финансовый кризис 2008 г. привел к тому, что в Испании случился обвал рынка недвижимости. Миллионы людей не смогли выплачивать ипотеку, банки массово изымали квартиры, а целые жилые комплексы стояли пустыми. На этом фоне появились активисты, считавшие, что заброшенные квартиры должны достаться тем, кому негде жить.

Ситуация усугубилась во время пандемии COVID-19. Пока испанцы сидели на карантине, тысячи квартир (преимущественно вторые дома и курортная недвижимость) пустовали. Власти закрывали глаза на действия окупасов, особенно если те относились к социально уязвимым группам: многодетным семьям, инвалидам, людям старше 65 лет и проч.

У движения окупасов есть и идеологическая составляющая: его участники заявляют, что борются не с собственниками, а с несправедливой социальной системой. Подобные лозунги, например, декларировала неонацистская группировка Hogar Social Madrid. Иногда в захваченных помещениях открывали социальные или культурные центры – например, Kukutza в Бильбао (1996–2011) или Patio Maravillas в Мадриде (2007–2015).

Не Испанией единой

Подобные примеры встречаются и за пределами Испании. В Копенгагене уже полвека существует знаменитая коммуна Христиания, возникшая в заброшенных военных казармах. В Лондоне в 2004-2009 гг. работал центр rampART, а в Милане власти в 2025 г. насильно выселили центр Леонкавалло. С момента основания в 1975 г. он уже в третий раз лишается помещения, но, может быть, возродится в новой «заброшке».

Да и обычный захват чужого дома для собственного проживания – не такая уж редкость. Например, в Амстердаме в 2022 г. сквоттеры заняли дом основателя «Яндекса» Аркадия Воложа – и суд их поддержал. Поскольку на тот момент Волож находился под санкциями ЕС, он не мог ни жить там, ни сдать в аренду. По законам Нидерландов, направленным на борьбу с дефицитом жилья, недвижимость не должна пустовать более полугода без веских оснований.

Правовые нюансы

Испанское законодательство содержит ряд лазеек, которыми успешно пользуются окупасы. Например, долгое время для возбуждения уголовного дела собственник обязан был указать имена и фамилии захватчиков – естественно, те не спешили их называть. На анонимных сквоттеров можно было подать лишь гражданский иск, что означало долгие разбирательства и более мягкое наказание. Эту лазейку перекрыли в 2018 г., но другие пробелы в законе сохранились.

Вокруг самого термина «окупас» существует некая путаница: его часто применяют для трех совершенно разных правовых ситуаций. Первая – «allanamiento de morada» (ст. 202 УК Испании). Ее можно перевести как «нарушение неприкосновенности жилища», когда кто-то врывается в дом, где вы живете. В таких случаях полиция обычно действует оперативно, а суд может назначить до четырех лет тюрьмы (при наличии угроз или насилия), хотя чаще ограничиваются условным сроком.

Другое дело, когда речь о квартире, в которой никто не живет постоянно. Например, купленная для инвестиций, принадлежащая банку, выставленная на продажу застройщиком. Обычно окупасы захватывают именно такие объекты. Их действия классифицируются как «usurpación» или «захват» (ст. 245 УК). К таким преступлениям относятся гораздо мягче. Полиция чаще всего разводит руками и отправляет собственника в суд. С 2010 г. сквоттеров могут приговорить к двум годам лишения свободы, если они применяли насилие.

Наконец, самый сложный для выселения случай – «inquiokupa» или же «арендатор-захватчик». Человек снимает жилье, а затем перестает платить и отказывается съезжать. Проблема решается только через суд с помощью гражданского иска, что долго и дорого. Например, портал La Cotorra в Валенсии описывал случай, когда семейная пара сдала дом людям, солгавшим, что им нужно временное пристанище на время ремонта. Жильцы, получающие 3000 евро в виде пособий, ездили на дорогих машинах и не платили ни за аренду, ни за коммунальные услуги. Суд отказывался их выселять из‑за статуса безработных, отсутствия собственного жилья и наличия ребенка с инвалидностью. Даже при выигрыше иска владельцы могли рассчитывать лишь на компенсацию издержек, которую еще предстояло взыскать.

Уловки захватчиков

Распространен миф, что полиция может выселить сквоттеров в течение 48 часов. В законе не прописан этот срок. Однако существует понятие flagrancia («поимка с поличным»): например, если правоохранители обнаруживают следы взлома на двери сразу после инцидента, то они вправе восстановить статус‑кво без судебного решения.

Если же с момента захвата прошло время, то полиция теряет волю к действию. Срок, когда это происходит, зависит от обстоятельств и сложившейся в данном регионе практики. Собственника, скорее всего, отправят в суд, особенно если окупасы предъявляют наряду какие‑либо доказательства проживания или в квартире находятся несовершеннолетние либо инвалиды.

Поэтому сквоттеры придумали ряд трюков. Например, заранее заказывают пиццу на адрес квартиры, которую хотят захватить. Курьера встречают у подъезда, а чек сохраняют. Эти же документы предъявляют полиции, утверждая, что давно живут в квартире с разрешения владельца.

Выселять нежеланных квартирантов самостоятельно строго не рекомендуется: за это можно самому угодить на скамью подсудимых за насильственные действия. Более того, собственник нередко вынужден оплачивать коммунальные услуги за окупасов. В противном случае его могут обвинить в принуждении по ст. 172 УК, оштрафовать, а процесс выселения – заблокировать встречным иском.

В последние годы появились отдельные судебные прецеденты. В 2024 г. суд в Жироне, а в 2025 г. – в Барселоне постановили, что отказ от оплаты счетов сквоттеров за ЖКУ не является преступлением при соблюдении ряда условий. Главное – не отключать услуги самостоятельно, а обратиться в коммунальные компании. Однако за пределами этих двух городов ситуация не изменилась.

Выкуп за квартиру

Мягкость наказаний привлекла к этому бизнесу и криминальные элементы. По данным BBC, бизнесмен Майкл Риган столкнулся с группой молодых людей, занявших его второй дом. «Это явно была не семья, которой нужно где-то жить, – объяснял он. – Это были профессиональные вымогатели, значит, мы могли договориться». Окупасы потребовали 5000 евро выкупа, но в итоге согласились на 2000 евро.

Профессиональный сквоттер под псевдонимом Хавьер уверял BBC, что специализируется на элитной недвижимости стоимостью свыше $1 млн евро, принадлежащей банкам или находящейся у них в залоге. Вселившись в жилье, он информирует об этом банкиров, а те обычно предпочитают откупиться – за 10 000-12 000 евро.

Появляются и фирмы, борющиеся с окупасами. Одна из них, FueraOkupas, получает десятки звонков в день, рассказал ее гендиректор Хорхе Фе. 75% из них связаны с арендаторами, отказывающимися съезжать, а 25% – с классическими случаями сквоттинга. В фирме работают бывшие спортсмены. У них непростая задача – психологически надавить на окупасов, при этом не нарушая закон. Многодетная мать Марианна вспоминала, как однажды увидела у двери квартиры около 20 крепких ребят, которые поставили ей ультиматум: либо она съезжает, взяв компенсацию в несколько тысяч евро, либо они будут дежурить у двери, блокируя вход и выход. Конечно, можно попытаться прорваться силой. Но, во-первых, это бесполезно, потому что парни крепкие, а, во-вторых, полиция квалифицирует это как нападение.

40 захватов в день и новые ориентиры

Собственники жилья готовы платить сквоттерам, понимая, что восстановление справедливости через суд обойдется куда дороже и займет больше времени. Сроки рассмотрения дел растут: если в 2018 г. от подачи иска до решения первой инстанции в среднем проходило 4,9 месяца, то в 2022‑м – уже 10,6 месяцев, а в 2025‑м срок достиг 20,5 месяцев. Причина – рост числа исков при неизменном уровне финансирования и численности судейского корпуса.

Случаев захвата жилья тоже становится все больше. В 2014 г. полиция зарегистрировала 10 084 обращений, в 2024 г. – 16 426. Относительно тихим стал прошлый, 2025 г. Количество заявлений о сквоттерстве снизилось на 10%, до 14 875. Это около 0,06% от 26 млн жилых объектов в стране, или же 40 случаев в день. Риски распределены неравномерно: почти 40% обращений в 2025 г. пришлось на Каталонию, далее следуют Андалусия, Валенсия и Мадрид.

2025 г. стал относительно спокойным во многом благодаря изменениям в законодательстве. С 4 апреля вступила в силу обновленная версия ст. 795 УК, предусматривающая ускоренное рассмотрение дел о захвате жилья. Это заставило часть окупасов взять паузу, чтобы посмотреть, как закон будет воплощаться на практике.

Теперь бремя доказывания права на проживание лежит на сквоттерах. Если они не представят договор аренды или иные документы, суд автоматически выносит решение о выселении. Иск должен быть рассмотрен судом не позднее чем через 15 дней после подачи, решение – вынесено за три дня, а выселение – произведено незамедлительно.

Кроме того, Верховный суд Испании постановил, что судьи не должны учитывать аргументы о том, что окупасам негде жить, у них нет средств на аренду или они относятся к социально незащищенным группам.

Заодно законодатели перекрыли несколько лазеек. В частности, признали неприкосновенным (подпадающим под ст. 202 УК) второе жилье, вроде дачи, даже если оно пустует большую часть года. И предписали выселять всех обитателей помещений, даже тех, кто не указан в иске. Это лишило смысла схему, когда приставы сталкивались с новыми жильцами, заявлявшими, что в решении суда фигурируют другие лица, и требовали подачи нового иска.

Однако ожидания от нового закона не воплотились в реальности, жалуется La Cotorra: суды все так же перегружены. Ему вторит агентство недвижимости Bravos Estate: «Срок в 15 дней – это ориентир, а не гарантия. Суды перегружены, а судья может приостановить выселение до тех пор, пока соцслужбы не подыщут новое жилье». К тому же новые правила не распространяются на самую большую головную боль испанцев – «арендаторов-захватчиков».

В испанском обществе до сих пор нет единого мнения по поводу окупасов. Их сторонники утверждают, что чаще всего захватывается пустующая недвижимость, принадлежащая банкам и инвесторам, и таким образом она не простаивает, а дает кров социально уязвимым людям. Противники парируют, что социальная справедливость – дело государства, ее нельзя восстанавливать за счет частных лиц и коммерческих компаний.

Только в текущем году испанские депутаты внесли два законопроекта, поддерживающих разные стороны конфликта. Один предлагал установить мораторий на выселение уязвимых групп населения, не имеющих другого жилья, а также запретить отключение коммунальных услуг для окупасов. Он не был принят. Второй предусматривает принудительное выселение в течение 24 часов после вступления в силу решения суда. Эта инициатива пока на рассмотрении.