Николай Рыбаков: «Мы готовы пачкать белое пальто»

«Яблоко» – одна из трех старейших партий в России, наряду с КПРФ и ЛДПР. Последний раз она была представлена в Госдуме в третьем созыве – до выборов 2003 г., когда не смогла преодолеть 5%-ный барьер с 4,3% (но провела несколько одномандатников). С 2022 г. целый ряд известных «яблочников» привлекался к административной и уголовной ответственности, несколько получили статус иноагентов. Тем не менее, в этом году партия намерена участвовать в выборах в Госдуму. Кто поведет в нее «Яблоко», определится на съезде 27 июня. В интервью «Ведомостям» председатель партии Николай Рыбаков рассказал, на что «Яблоко» рассчитывает в эту кампанию и откуда возьмет на нее деньги, почему «Единая Россия» не главная партия власти, можно ли говорить «нет» Григорию Явлинскому, а также о главном вопросе выборов и новом лице «Яблока».

- А знаете, ведь есть еще один человек. Который сначала был помощником депутата Государственной Думы от «Яблока» Ольги Беклемищевой, а потом стал премьер-министром (Сергей Кириенко – «Ведомости»). Поэтому мы можем обнаружить здесь полный [политический] спектр. Так бывает, что люди меняют свое представление о жизни. Бывает, что не всегда связывают свою судьбу с «Яблоко».

Но «Яблоко» всегда было командой людей, которые хотят содержательно работать, содержательно менять жизнь в стране. Поэтому люди, которые хотят что-то изменить, идут в такую партию. «Яблоко» – часть страны, так всегда было и будет. Да, есть разные представления о том, как нужно менять страну. Есть вот коммунисты, есть националисты, которые тоже этого хотят.

Про тех, кто уходил из «Яблока»… Есть такое представление, что быть в оппозиции – это очень просто. Тебе нужно только критиковать и ничего не делать. У меня был жизненный опыт, когда я и сам работал в исполнительной власти, был главой администрации одного из муниципалитетов [в Санкт-Петербурге]. И прекрасно знаю, что быть в оппозиции намного тяжелее, чем быть во власти. Потому что когда ты во власти, ты можешь реализовывать свои идеи, представления о том, как и что нужно делать. И у тебя есть для этого возможности. А когда ты находишься в оппозиции, тебе очень сложно делать те вещи, которые ты считаешь правильными. У тебя нет механизмов для этого.

Иногда человек решает для себя, что ему важнее какое-то конкретное дело, чем его принципы. Потом в абсолютном большинстве случаев не удается реализовать ни того, ни другого, и он себя теряет как личность. Я убежден, что те люди, которые искренне были в «Яблоке» и пошли потом другой дорогой, пошли во власть, вынуждены были это делать <...>. Есть исключения – например, [экс-глава ФАС] Игорь Артемьев. Человек, который никуда из «Яблока» не ушел. И сейчас остается членом федерального политического комитета.

Есть еще одна особенность «Яблока», которая отличает нас от очень многих людей, оппонентов Кремля. Мы никогда не были и не будем представителями направления «чем хуже, тем лучше». Есть такое представление, что чем хуже будет стране, чем меньше мы будем ей помогать, тем быстрее все поменяется и мы сами сможем прийти во власть. Нет, мы такого никогда исповедовать не будем.

- Если коротко, то сожалений нет. А если подробно, это не всегда так. Вопрос прихода или не прихода во власть касался не того, кто персонально это будет, а того, смогут ли пришедшие во власть люди проводить свои идеи, представления о правильных поступках. Или они будут просто исполнителями чужой воли.

Но пример сотрудничества есть. И он снова касается Игоря Артемьева – и выборов губернатора Петербурга в 1996 г. Тогда было подписано соглашение между партией «Яблоко» и на тот момент кандидатом в губернаторы Владимиром Яковлевым, где было публично прописано, на каких условиях «Яблоко» входит в коалицию и чего будет добиваться, работая во власти Петербурга. Такого в российской традиции не было и нет до сих пор. И долгое время, пока Игорь Артемьев был первым вице-губернатором и главой комитета по финансам, соглашение выполнялось. Как только стало понятно, что воплощение наших идей невозможно в связи с изменением поведения и политики губернатора Яковлева, сотрудничество было прекращено.

На уровне федерального правительства подобное было нереализуемо. Если коротко: предлагалось, что вы входите в правительство, но проводите те решения, которые предлагают другие люди. Или же вы будете отвечать только за одно направление вопросов и не будете в целом определять политику правительства страны. Это абсолютно невозможно. Идея заключается в том, чтобы прикрыть именами одних людей действия других.

И жизнь показала, что Явлинский тогда был в очередной раз прав. Потому что Оксана Дмитриева пошла в правительство и была министром несколько месяцев. И дальше ей сказали: «Спасибо, мы с вами посотрудничали и больше в ваших услугах не нуждаемся».

- У меня это, кстати, всегда вызывает вопрос – а что в этом плохого? Мне часто оппоненты говорят, что, вот, вы ходите «в белом пальто», не хотите замараться. То есть вы все мараетесь, а то, что мы не хотим в этом участвовать, – это плохо? Интересные вы люди.

Что важно: мы готовы пачкать белое пальто. Но для того, чтобы разгрести грязь, а не для того, чтобы в этой грязи валяться. Вместе со всеми сесть в лужу и этим наслаждаться... Нет, извините, мы этого делать не собираемся.

- В свободной политической системе существование двух либеральных партий было бы абсолютно нормально. Есть разграничение. Для нас важнее всего права человека, свобода, жизнь. Но может существовать такое направление в политике, которое считает, что нет ничего важнее денег, прав бизнеса – и в этом отношении можно пренебрегать правами человека, свободой слова. Может существовать такое направление, просто мы его не представляем.

Являлись ли мы выразителями интересов советской интеллигенции? Такое, безусловно, было. Это люди, которые искренне поверили в перестройку и правильно это сделали. И я себя причисляю к людям, которые верят до сих пор. Иначе мне было бы невозможно жить и работать, не веря, что в России возможно построение нормального, гуманистического, свободного государства. Есть другое представление – что ничего этого не будет, поэтому давайте ухватим здесь и сейчас то, что можно.

Сейчас мы видим изменения – с одной стороны, по нашим избирателям на выборах, с другой – по активу, который приходит в «Яблоко». Мы естественным образом трансформировались в партию молодых людей, которые хотят построить в России свое будущее. И чтобы это будущее было нормальным. Чтобы они себя чувствовали свободными. 

- Очень просто дебатировать с нашей программой. Есть развилка. Я считаю – абсолютно в этом убежден и могу кому угодно доказывать, – что в России сформирована двухпартийная политическая система. Есть одна гигантская партия Кремля. В ней есть несколько фракций, но ценностные убеждения власти выдает не «Единая Россия», а, к примеру, КПРФ и ЛДПР.

- Бьется, абсолютно бьется. Они голосуют против не по ценностным вопросам. Для сомневающихся: Путин благодарил коммунистов, Зюганов говорил, как они поддерживают Путина. Это для тех, кто сейчас стремительно рассказывает, как нужно голосовать за коммунистов, чтобы навредить ЕР. Нет, ну если у вас такой пунктик – то, конечно, можно голосовать за коммунистов. Чтобы было еще больше Сталина, агрессии <...>... Тогда пожалуйста.

И с другой стороны есть «Яблоко». Вот такой выбор. Либо партия Кремля – у нее будет много квадратиков в бюллетене, либо «Яблоко» – один квадратик. В чем различие между этими двумя партиями? У всех главное – это интересы государства, а человек должен подстроиться. У «Яблока» главное – интересы человека, его жизнь, его права, а государство должно подстроиться и работать.

- Я успел поучаствовать в [других] избирательных кампаниях. Я пришел в «Яблоко» в 1995 г. как агитатор на выборах в Государственную Думу. Как волонтер раздавал у метро газеты, расклеивал листовки, разносил письма. А сам я первый раз был кандидатом в 2000 году. Путина выбирали в президенты, а меня – депутатом муниципалитета. Я на своём участке получил 54%, мне был 21 год. Вот будут свободные выборы, тогда сравним все.

- Для политической партии, участвующей в выборах, то, что я скажу, может звучать странно. Но сейчас по-другому невозможно. Я отношусь к избирательной кампании как к возможности изменить атмосферу в стране. Как к возможности дойти до людей и сказать им: «Люди, посмотрите вокруг себя, подумайте, что происходит». И если вы с этим не согласны, вы можете сделать выбор в пользу тех людей, которые многим рискуют, что в этой ситуации быть в бюллетене. Если много миллионов это сделают, будем считать, что у «Яблока» будет фракция в Госдуме. Но не это главный результат. Главный – если люди поверят, что они могут изменить ситуацию.

- 15% россиян допускают голосование за «Яблоко». Это не наши данные, а по опросу ВЦИОМа (проведен в феврале-марте 2026 г. – «Ведомости»). Это в той ситуации, когда у нас нет выхода на эфиры, нет возможности выйти на улицу и разговаривать с людьми, и когда каждый день мы получаем очередные новости – на кого еще какое дело завели, какое давление оказывается, какой суд начался.

Ключевое предложение, с которым «Яблоко» сейчас идет на выборы, – немедленное заключение соглашения о прекращении огня. В том или ином виде переход к мирным переговорам поддерживает 55-60% граждан по оценкам различных социологических служб. И мы единственные из партий, кто на этом настаивает. И что с нами делать? Конечно, нужно на нас давить. Это вообще, надо сказать, такая форма диалога.

- Я думал, это будет первым вопросом. Не знаю. И для себя внутри решил, что гадать по этому поводу абсолютно бессмысленно. Этого никто не знает, и повлиять на это мы не можем. Что я точно знаю – что убеждений своих ни я, ни мои товарищи не изменим. Вот мы такие, какие есть. И прекрасно понимаем, что произойти с нами может все что угодно.

- Мы будем просить людей, мы уже этим занимаемся. Я пишу персональные письма людям, нашим сторонникам, чьи данные мы знаем. Мы будем просить бизнес – и мелкий, и крупный. Да, такого раньше у нас не было. Не знаю, было ли такое в принципе в российской практики, у других партий, но да, мы обращаемся к бизнесу с просьбой нас поддержать. Если вы хотите жить и строить будущее в России, если вы хотите, чтобы сохранился мир в принципе. Тогда нужно финансировать «Яблоко», чтобы мы могли выпускать ролики, листовки, газеты. Защищать наших товарищей в судах.

- Я бы разделил этот вопрос для себя. Если вы спрашиваете меня как руководителя штаба избирательной кампании, то да, у нас есть приоритетные регионы, я могу их назвать. Это не только Санкт-Петербург, Псковская и Карелия. Это Московская, Ленинградская, Калининградская, Новгородская и Томская области, где мы участвуем в выборах в законодательные собрания. Хотя первые три региона, конечно – приоритет первого уровня. Это регионы, где есть наши фракции и где мы абсолютно понятны любому человеку, который хотя бы что-то слышал про политику. И он знает, что в каждом из этих субъектов точно больше 5%, и это ни малейшего сомнения не вызывает. А что дальше будет происходить – это совершенно другой вопрос

А если вы спрашиваете меня как председателя партии и как человека, потому что я это не разделяю, то главная цель этой избирательной кампании для «Яблока» – чтобы в результате выборов перестали гибнуть люди. Вот на это мы реально даем ответ, а не на то, будет ли у «Яблока» парламентская льгота.

- Конечно, разговариваем. Мы им говорим: «Мы против вас». Они отвечают: «О, вы против нас? Ну, пожалуйста. У вас будет ст. 20.3 КоАП, а вы будете признаны иностранным агентом»… Какой-то ограниченный набор у них в меню. Поэтому по [экс-депутату Псковского областного собрания Льву] Шлосбергу (считается в России иноагентом) процесс, по [экс-депутату заксобрания Петербурга] Шишлову и [депутату заксобрания Петербурга Ольге] Штанниковой, и по мне – административные дела. По [депутату заксобрания Карелии Эмилии] Слабуновой – административное дело. О чём у нас может быть с ними диалог?

- Думаю, что сейчас – критический, поворотный момент. И стало ясно, что важно, а что суета. И все мелкое и незначимое ушло. Мы остались собой и всегда говорили о сути, а наши критики – о технологиях. И вот, наконец, выяснилось, что суть важнее технологий. Но вообще в «Яблоке» всегда происходят жаркие дискуссии. Когда к нам на съезды приходили люди из других партий, они удивлялись, что вообще происходит. Выходит какой-нибудь делегат съезда и говорит Явлинскому, что он там всё неправильно делает. И вот недавно в этом же кабинете проходил политкомитет в бурнейших дискуссиях о том, как вести избирательную кампанию.

- Список у нас открыт. Люди обращаются к нам, подают заявки. Примерно треть кандидатов на выборах в Госдуму не являются членами партии. Что касается конкретных имен. Мы когда решаем, берем человека с собой в разведку или не берём, оцениваем его репутацию и то, насколько можно на него положиться. Это сейчас один из основных критериев при отборе кандидатов. Не только то, что он хочет баллотироваться, и не только то, что он разделяет нашу позицию. Но и то, что мы знаем, что в критической ситуации на этого человека можно положиться и он не подведёт. Исходя из этого в том числе мы проводим отбор. И не всегда те, кто на слуху и набирают много просмотров в интернете, к сожалению, соответствуют этому критерию.

- Явлинский – основатель партии. Это человек, пользующийся, безусловно, огромным авторитетом в «Яблоке». А дальше – возможности и таланты каждого человека поубеждать остальных в своей точке зрения. В том числе и в вопросах избирательной кампании. Ни я, ни Явлинский не можем и не будем никогда продавливать свои решения, потому что очень важно, чтобы те решения, которые принимаются, были людьми поддержаны. Особенно когда мы идём в такой критической ситуации на выборы. И поэтому, если я или он хотим провести какое-то решение, мы людей в этом можем только убедить. На кого можно в политкомитете давить? На академика [Георгия] Арбатова? [Сергея] Митрохина? Слабунову? Артемьева? Или [Евгения] Бунимовича? Это невозможно.

«Яблоко» живет исключительно благодаря тому, что союз основан не на каких-то административных рычагах, финансовой заинтересованности или семейных связях, а исключительно на том, что мы понимаем, что у нас одни ценности и убеждения. Так происходит и в рамках политкомитета, и в рамках съезда, и в рамках всей партии.

- Явлинский иногда рассказывает, что запомнил меня 17-летним – в 1996 г. я выступал на съезде «Яблока» с обращением от академика Лихачева. А сейчас мне 48, мы знакомы больше 30 лет. За этого время мы много раз говорили друг другу «нет», мы же нормальные люди. Но «да» – несравнимо чаще, как иначе мы все могли бы столько лет работать вместе в команде?

- Оно изменилось. Я сейчас не говорю, что именно благодаря мне. Но произошли определенные изменения. Сильно изменились люди, которые приходят в партию. Если раньше это были люди, в основном, 40 плюс, то сейчас это 20 плюс-минус. К нам сейчас приходит очень много, как я говорю, «детей». И иногда это почти в прямом смысле дети – школьники, которых мы даже принять в партию не можем. А они приходят, потому что хотят что-то изменить в стране, но не знают, как.

Еще изменилось наше внутреннее поведение. Мы стремимся показать, что политика может быть не только по содержанию, но и по форме более человечной. У нас стало больше различных событий. Мы хотим, чтобы страна стала более гуманной, поэтому сами проводим больше благотворительных мероприятий – для людей, кому тяжело, кто в беде. С одной стороны, это заключенные, которым мы пишем письма. И многие отвечают, что только оказавшись там поняли, насколько это важно, что их это общение спасает. С другой стороны, это работа с организациями, которые помогают детям, бездомным, животным. Мы их не всегда называем, но это огромная сеть. Мне кажется, что в политике у нас стало более человеческое лицо.