Исследователи из НИУ ВШЭ проанализировали, как жилищный кризис в европейских странах влияет на представления молодых людей о собственности, свободе и будущем. Снижение доступности собственного жилья приводит к попыткам самореализации и получения признания в цифровой среде — в игровых мирах и метавселенных. Статья опубликована в журнале Philosophies.
Человеческий капитал — знания, навыки, образование, здоровье и профессиональная подготовка — помогает людям работать продуктивнее, создавать новые технологии и поддерживать экономический рост. Но в современном мире все острее звучит другой вопрос: что происходит, когда человек учится, развивает способности, накапливает опыт, но не может закрепиться в материальной жизни?
Чтобы ответить на этот вопрос, исследователи Владислав Жданов из НИУ ВШЭ и Ксения Антрушина из Института социальных наук РАНХиГС обратились к философии Гегеля и Маркса. Центральные понятия их работы — гегелевская концепция Eigentum, что переводится с немецкого как «собственность», и марксовская концепция Eigenschaftslosigkeit — состояние лишенности. В гегелевской традиции собственность связана не только с владением вещью или правом распоряжаться активом. Это способ человека проявить себя во внешнем мире и сделать свободу частью реальной жизни. В таком понимании собственность становится продолжением личности, пространством, где человек может быть «у себя», строить повседневность, планы и отношения с обществом. Eigenschaftslosigkeit показывает обратную сторону этой связи: если доступ к собственности закрыт, человек теряет не только материальную опору, но и возможность полноценно закрепить в мире свои качества, труд и жизненные планы.
Эта логика позволяет шире посмотреть на саму теорию человеческого капитала. Знания, образование и компетенции остаются важными, но для полноценной жизни человеку нужны условия, в которых эти ресурсы могут стать частью реальной автономии. Одним из таких условий, по мнению авторов, является доступ к собственности, прежде всего к жилью.
«Недоступность собственного жилья — это не только вопрос цен, доходов и ипотеки. Она меняет представления молодых людей о будущем, свободе и самореализации, поэтому требует более широкого языка описания, чем тот, который обычно используется в экономике», — говорит один из авторов статьи, профессор Школы философии и культурологии НИУ ВШЭ Владислав Жданов.
В своем исследовании авторы опирались на данные о собственности в Германии и Великобритании. В Германии среди людей младше 45 лет показатель владения собственностью снизился с 30% в 2006 году до 23% в 2023-м.
В Великобритании этот показатель упал с 55% в 1997 году до 34% в 2023-м. Авторы связывают эту динамику с ростом цен на жилье, ужесточением ипотечного кредитования и сокращением государственного жилищного обеспечения.
По мнению авторов, жилищный кризис меняет роль собственности в жизни молодых поколений. Для многих из них жилье перестает быть ожидаемым этапом взросления и становится труднодоступным ресурсом. В такой ситуации возрастает значение пространств, где признание, статус и достижения можно получить другими способами.
Так, молодые люди все охотнее реализовывают себя в метавселенных. Под этим словом обычно понимают совокупность цифровых пространств — от онлайн-игр и социальных платформ до виртуальных миров с собственной экономикой, где люди могут создавать аватары, взаимодействовать друг с другом и владеть цифровыми объектами.
Доступ к материальной собственности сужается, цифровые пространства могут становиться одной из сфер, где человек ищет ощущение результата, признания и контроля. Авторы рассматривают метавселенные как исследовательскую рамку, позволяющую объяснить рост значимости цифровых форм самореализации.
По мнению авторов, эта ситуация является особой формой марксовского понятия Eigenschaftslosigkeit, то есть состояния лишенности сущностных человеческих свойств. Так, индивиды лишены собственности в физическом мире, но приобретают симулированные свойства в цифровых пространствах. Такая миграция — не просто культурное предпочтение, а структурный ответ на утрату гегелевского обещания, согласно которому собственность должна быть универсальным средством свободы.
Исследователи полагают, что идею Маркса об отчуждении можно по-новому применить к современному цифровому миру.
«В XIX веке Маркс писал о религии как о способе компенсировать страдания и несвободу. Сегодня похожую роль могут играть цифровые формы собственности — например, виртуальные вещи, статусы, объекты или пространства, которые человек может получить в игре или метавселенной, но не может приобрести в реальной жизни», — объясняет Владислав Жданов.
Такая теоретическая рамка также помогает по-новому взглянуть на гегелевскую идею признания. Если собственность — это один из первых способов почувствовать себя свободным и проявить свою волю в мире, то невозможность владеть чем-то в материальной жизни становится не просто экономической проблемой. Она влияет на то, как человек ощущает себя, свои возможности и свое место в обществе. Цифровая среда может предложить замену этому опыту, но замена остается неполной: виртуальная собственность не дает того же признания и той же свободы, что собственность в реальном мире.
«Современная ситуация отличается от той, которую описывал Маркс. В XIX веке лишение собственности могло становиться основой для коллективного действия и политической борьбы. Сегодня человек, лишенный доступа к собственности, чаще оказывается в более индивидуализированном положении. Он может не связывать свою проблему с положением целой социальной группы и не видеть в ней повод для общей политической борьбы. Вместо этого молодые люди все чаще ищут индивидуальные выходы — например, уходят в цифровые пространства, где можно получить ощущение владения, не меняя условий, из-за которых реальная собственность остается недоступной», — резюмирует Владислав Жданов.
Авторы считают, что восстановление доступности Eigentum может быть важно и для экономической эффективности, и для полноценного участия людей в общественной жизни. Среди возможных направлений они называют меры по повышению доступности жилья, реформирование рынков собственности и альтернативные модели владения или пользования жильем.