Российский углеродный рынок ищет новые источники спроса

К 1 августа 2026 г. в российском реестре углеродных единиц (УЕ) было зарегистрировано 127 климатических проектов с потенциалом выпуска 109 млн УЕ. Это означает, что именно столько единиц компании могут сгенерировать за весь срок реализации своих инициатив. За год число проектов почти удвоилось, а планируемый объем генерации УЕ вырос на 19%. Эти данные содержатся в новом исследовании аудиторско‑консалтинговой компании Kept «Обзор российского углеродного рынка: текущее состояние, новые драйверы и изменения в регулировании». Однако ключевым вызовом остается структурный дисбаланс – значительное превышение предложения УЕ над спросом.

По мнению аналитиков, рынок переходит в новую фазу: компании уже накопили опыт запуска и верификации климатических проектов, начали быстрее выпускать УЕ и пробуют новые модели их применения. В то же время основным покупателем единиц по-прежнему остается ограниченный круг участников Сахалинского эксперимента – пилотного проекта по ограничению выбросов парниковых газов и достижению углеродной нейтральности в Сахалинской области, стартовавшего в 2022 г. Бизнес воспринимает выпуск УЕ преимущественно как подготовку к будущему обязательному регулированию – например, возможному введению квот на выбросы углерода, повышению требований к нефинансовой отчетности и т. д., отмечают эксперты.

Инструмент для бизнеса

Система УЕ перестала быть «кабинетной, искусственной» и все теснее связана с производственной практикой, считает управляющий директор нефтехимической компании «Сибур» Руслан Газатулин. Климатический рынок важен не сам по себе, а как инструмент поддержки декарбонизационных инициатив бизнеса, добавил эксперт. «Положительный экологический эффект можно превратить в реальный продукт, который продается», – подчеркнул он, выступая на мероприятии, посвященном презентации исследования.

Газатулин предложил оценивать углеродный рынок по прикладной ценности для бизнеса: например, для запуска климатических проектов,  защиты от претензий в гринвошинге (greenwashing – «зеленое отмывание», маркетинговая практика, при которой компания создает у потребителей ложное впечатление о своей экологической ответственности или преувеличивает ее. – «Ведомости. Устойчивое развитие») и т. д. Российское регулирование, подчеркнул эксперт, не должно слепо копировать иностранные аналоги – необходима адаптация под национальную экономику и расширение экспортного потенциала.

Для «Сибура» работа с УЕ – это одновременно управление рисками, связанными с будущим регулированием, и получение коммерческой выгоды, рассказала директор по устойчивому развитию компании Надежда Галактионова. «Мы видим выгоду не только в митигации рисков, но и в дополнительной ценности для продаж, воспринимаем УЕ как товар», – сказала она. Компания, по ее словам, резервирует часть УЕ под собственные климатические цели, использует их для компенсации остаточного следа наряду с зелеными сертификатами и проверяет новые модели спроса. Среди них – компенсация следа мероприятий, транспортные партнерства и рыночный потенциал продукции с пониженным углеродным следом. 

За семь месяцев 2026 г. в реестре появилось 37 проектов с планируемым выпуском 8,36 млн УЕ, отмечается в обзоре Kept. Основной прирост обеспечивают инициативы по энергоэффективности и оптимизации производственных процессов в нефтегазовом и энергетическом секторах: модернизация компрессорных и насосных станций, сокращение потерь топливно-энергетических ресурсов, внедрение энергосберегающих решений, уточняют авторы. Из 109 млн УЕ, зарегистрированных в реестре, 37,6 млн уже находятся в обращении, сообщила генеральный директор АО «Контур» (оператор государственного реестра УЕ в России) Оксана Гогунская. По ее словам, локомотивом роста остаются нефтегазовый сектор и проекты в сфере энергоэффективности, однако круг участников расширяется: в 2026 г. в реестре появились инициативы от предприятий цементной промышленности, гидроэнергетики, агросектора и информационных технологий (ИТ).

В частности, зарегистрирован первый проект цифрового сектора – строительство центра обработки данных компании МТС с энергоэффективной системой охлаждения, рассказала Гогунская. Развиваются и более сложные проекты по поглощению углерода: строительство карбоновых ферм, рекарбонизация почв, выращивание технической конопли, улавливание углекислого газа (CO2) на хвостохранилищах (местах хранения отходов горнодобывающих предприятий – «Ведомости. Устойчивое развитие»). Пока же 110 из 127 проектов (87%) все еще направлены на сокращение выбросов, а не на их поглощение.

Сейчас для разных типов климатических проектов применяются разные методологии, поэтому УЕ от разных проектов не всегда легко сопоставить между собой, отметили эксперты. Гогунская считает, что следующим шагом для углеродного рынка станет унификация правил. «Покупатель поймет, что они едины для всех проектов, и выберет не “какой лучше”, а ту сферу, которую хочет поддержать рублем», – сказала эксперт. По ее оценке, именно переход от самостоятельных методологий к стандартизации поможет масштабировать проекты и укрепить доверие к качеству УЕ.

Сахалинское сокращение

Как отметили авторы исследования, большинство зачетов крупных объемов УЕ приходится на компании–участницы Сахалинского эксперимента. В его втором периоде (2025–2026 гг.) число организаций, превысивших квоты на выбросы, сократилось с 12 до четырех, а объем превышений снизился более чем вдвое, до 67 800 т СО2-эквивалента. Для компенсации выбросов предприятия приобрели около 63 000 УЕ, тогда как единицы выполнения квоты (ЕВК), то есть сохранившиеся излишки квот, практически не использовались. Это показывает, что УЕ пока остаются для участников рынка более ликвидным и доступным инструментом, а держатели ЕВК предпочитают сохранять их для будущих обязательств, делают вывод авторы доклада.

Директор группы операционных рисков и устойчивого развития в Kept Дарья Горячкина отметила, что в 2026 г. количество сделок и объем проданных единиц фактически снизились вдвое. В прошлом году более 90% зачетов приходилось на компенсацию обязательств в рамках Сахалинского эксперимента. Сейчас круг его участников сузился, что закономерно привело к падению спроса.

Опрос 18 компаний, уже зарегистрировавших климатические проекты, позволяет понять логику их поведения на фоне растущего числа инициатив и сокращающегося спроса, рассказала Горячкина. По ее словам, главный мотив запуска – возможное введение обязательного регулирования. На втором месте – будущий доход от продажи УЕ, далее – компенсация собственного углеродного следа и репутационные выгоды. При этом никто из опрошенных не заявил о намерении свернуть проекты из-за ужесточения правил: участники рынка скорее адаптируются к новым условиям, чем сворачивают активность.

Горячкина оценила текущий диапазон цен на углеродном рынке России в 700–1000 руб. за тонну CO2-эквивалента (стоимость одной УЕ. – «Ведомости. Устойчивое развитие»). Это высокий показатель по мировым меркам, отметила эксперт. Но для рынка важна не только номинальная цена, а уверенность продавца, что единицы удастся реализовать. «Если компании увидят, что это ликвидный товар и есть спрос, тогда мы сможем посчитать реальный эффект», – сказала Горячкина.

Сахалинский эксперимент показал, что несмотря на наличие TDR компании продолжили использовать для компенсации именно УЕ, отметили эксперты. Так, в 2026 г. один из участников применил 1 000 ЕВК, купленных годом ранее по цене 200 руб. за единицу, и дополнительно приобрел около 59 000 УЕ на добровольном рынке. Данный случай иллюстрирует сохраняющееся предпочтение участников эксперимента в пользу УЕ как основного компенсационного инструмента, считают авторы доклада. Это, по их мнению, можно объяснить рядом факторов. Во-первых, добровольный рынок УЕ обладает более развитой инфраструктурой и прозрачными процедурами обращения, что особенно важно для малых предприятий, у которых выстроены менее отработанные механизмы взаимодействия с контрагентами. Во-вторых, предприятия‒держатели ЕВК зачастую предпочитают накапливать эти единицы для обеспечения компенсаций в будущих периодах. Таким образом, даже при наличии значительного объема ЕВК в обращении их ликвидность остается ограниченной, а УЕ продолжают выполнять роль более универсального и доступного инструмента для покрытия квотных обязательств.

Ориентир на международный рынок

Еще одним потенциальным источником спроса для российских УЕ может стать международный рынок. Однако, по мнению экспертов, и он сейчас сталкивается с избытком предложения.

Первый вице-президент Газпромбанка Екатерина Салугина-Сороковая обратила внимание, что глобальный добровольный рынок УЕ переживает непростой период: средняя цена УЕ составляет около $6, а объем погашений в 2025 г. – 174 млн т при выпуске 313 млн т. Без внешних стимулов добровольный интерес, по ее оценке, не станет массовым. Потенциальным источником рыночного спроса она считает механизм CORSIA (схема компенсации и сокращения выбросов углерода для международной авиации. – «Ведомости. Устойчивое развитие»).

По прогнозу Салугиной-Сороковой, в рамках CORSIA в 2030–2035 гг. может быть востребовано около 500 млн т. Еще более 1 млрд т потенциально может сформироваться за счет выполнения национальных климатических обязательств стран. При этом цены в рамках таких механизмов могут находиться в диапазоне $20–100 за единицу – в зависимости от соотношения спроса и предложения и качества климатических проектов.

«В отсутствии внутреннего регулирования единственный шанс для российских климатических проектов – делать их на самом высоком уровне и добиваться международного признания», – подчеркнула эксперт. Как писали «Ведомости. Устойчивое развитие», Россия подала заявку на включение национальной системы в CORSIA в марте 2026 г., решение ожидается в четвертом квартале.

Драйверы спроса

Помимо международных механизмов, дополнительный спрос может сформироваться внутри России – со стороны потребителей и производителей.

В исследовании Kept говорится, что в 2026 г. стали регулярными первые зачеты УЕ в интересах физических лиц. Их масштаб пока невелик – 220 единиц против 246 000 зачтенных в целом, отметила Горячкина. Тем не менее этот сегмент важен как возможный источник спроса, не зависящий от квот, добавила она. По данным опроса компаний, 85% респондентов хотели бы узнать свой углеродный след, но считали его лишь 2%, около 40% готовы компенсировать выбросы, если процедура будет простой и недорогой.

Наиболее перспективным аналитики считают встроенную компенсацию углеродного следа при покупке билетов, товаров или услуг. По оценке авторов обзора, если хотя бы 1% пассажиров авиа- и железнодорожного транспорта воспользуется такой опцией, годовая рыночная потребность может составить 290 000–340 000 УЕ – больше, чем все зачеты в реестре за всю его историю.

Еще один драйвер спроса на УЕ – углеродный след продукции. Сначала компания должна снижать выбросы за счет модернизации, энергоэффективности и использования низкоуглеродной энергии, а затем компенсировать остаточный след единицами, отмечается в обзоре. По мнению авторов, такая последовательность не подменяет декарбонизацию покупкой УЕ, а превращает их в завершающий элемент продуктовой стратегии. Но для ее массового применения необходимы единые методики расчета следа товара и признаваемые стандарты, говорится в документе.