Литературный припек: гид по самым вкусным блинам из русской классики

Русская литература всегда была щедрой на детали. Пока одни герои ищут смысл жизни, другие пребывают в идеальном балансе между сметаной и икрой. Для наших классиков описание трапезы – это способ раскрыть характер героя и дух эпохи. А масленичная неделя в книгах – отдельный вид искусства: с дымком, хрустом и ароматом топленого масла. «Ведомости. Город» изучил классику «на вкус» и выяснил, за какими блинами охотились писатели и их персонажи. 

Отправляемся в гастрономический тур по страницам, которые опасно читать на голодный желудок.

«ППшные» безглютеновые блины Татьяны Лариной

У Александра Сергеевича в «Евгении Онегине» семья Лариных – оплот традиций. Они чтили «милую старину», и блины там были «настоящие» русские.

«Они хранили в жизни мирной

Привычки милой старины;

У них на масленице жирной

Водились русские блины»

Но важно понимать, что «настоящие» русские блины тогда чаще готовили из гречневой муки. Их еще называли «красными» – они имели темный, благородный оттенок, были пухлыми, с легкой кислинкой. Такие блины считались символом гостеприимства, где традиции важнее моды.

Однако сам поэт предпочитал совсем другой кулинарный «фасон». По воспоминаниям его современницы и мемуаристки Александры Смирновой-Россет, няня Арина Родионовна баловала Пушкина розовыми блинчиками. Секрет был в свекольном соке, который добавляли в тесто для нежного цвета. Александр Сергеевич был настоящим фанатом этого лакомства и за один присест мог съесть до 30 штук, а идеальным дополнением выступало варенье из белого крыжовника.

Гастрономическое нападение на Чичикова: читаем Гоголя со словарем

Николай Гоголь – главный «фуд-блогер» позапрошлого столетия. В «Мертвых душах» визит Чичикова к Коробочке превращается в кулинарный триллер.

«Чичиков оглянулся и увидел, что на столе стояли уже грибки, пирожки, скородумки, шанишки, пряглы, блины, лепешки со всякими припеками: припекой с лучком, припекой с маком, припекой с творогом, припекой со сняточками».

Тут без толкования не разобраться. Что все это значит?

Припек – это кулинарный «апгрейд»: когда начинка (грибы, творог, яйца, мелкая рыбка – сняточки) не заворачивается в готовый блин, а добавляется в тесто или на сковороду.

Скородумки – яичница, приготовленная на скорую руку.

Шанишки – открытые пирожки, щедро смазанные сметаной.

Для Гоголя этот хаос на столе – метафора безграничного (и порой бессмысленного) изобилия. Но вряд ли кто-то сможет устоять перед такими яствами.

Трактирный шик: блины и шампанское

Если герои Бунина в «Чистом понедельнике» хотели настоящей московской Масленицы, они ехали в трактир Егорова в Охотном ряду. Описания и яркие детали этого знаменитого заведения можно встретить и у Владимира Гиляровского, и у Ивана Шмелева. 

Трактир этот официально принадлежал купцу Воронову. Как пишет «король репортеров» Гиляровский, на вывеске заведения красовалась забавная композиция – ворона, держащая в клюве блин. Блины тут были в почете весь сезон и превращались в некий социальный маркер: 

«В нижнем этаже в трактире Егорова в Охотном ряду было полно лохматыми, толсто одетыми извозчиками, резавшими стопки блинов, залитых сверх меры маслом и сметаной, было парно, как в бане. В верхних комнатах, тоже очень теплых, с низкими потолками, старозаветные купцы запивали огненные блины с зернистой икрой замороженным шампанским».

Чехов и столкновение культур

Антон Чехов относился к еде с почти религиозным трепетом. В рассказе «Глупый француз» клоун Пуркуа наблюдает за русским господином в трактире и искренне полагает, что тот решил покончить жизнь самоубийством через переедание блинами.

«Может быть, это мне снится? – изумился клоун, откидываясь на спинку стула. – Этот человек хочет умереть. Нельзя безнаказанно съесть такую массу. Да, да, он хочет умереть! Это видно по его грустному лицу. И неужели прислуге не кажется подозрительным, что он так много ест? Не может быть!»

«Сосед между тем помазал блины икрой, разрезал все их на половинки и проглотил скорее, чем в пять минут... обернулся он к половому. — Подай еще порцию! Да что у вас за порции такие? Подай сразу штук десять или пятнадцать! Дай балыка... семги, что ли!». 

Для автора это яркая демонстрация национального темперамента: размашистого, неуемного и невероятно страстного. Масленица у Чехова – это манифест жизни.

Блины и математика

Если мужчины-писатели воспевали аппетит, то Надежда Тэффи в рассказе «Блины» заглянула в самую душу процесса. Она подметила, что приготовление блинов – это сугубо женское таинство, куда мужчинам вход воспрещен.

По мнению Тэффи, блин – существо капризное и мистическое. Его нельзя просто «испечь» по рецепту. Это магия, которая вершится в закрытой кухне, в чаду и шипении масла. Тэффи иронизирует над тем, как иностранцы пытаются понять «логику» блина, в то время как ее просто не существует – есть только вдохновение хозяйки.

«Но между нами был человек основательный, серьезный – учитель математики. Он посмотрел строго на нас, строго на итальянцев и сказал отчетливо и внятно: – “Сейчас я возьму на себя честь объяснить вам, что такое блин. Для получения этого последнего берется окружность в три вершка в диаметре. Пи-эр квадрат заполняется массой из муки с молоком и дрожжами. Затем все это сооружение подвергается медленному действию огня, отделенного от него железной средой».

Трагедия «Доди»

Русский писатель, сатирик и драматург Аркадий Аверченко в рассказе «Блины Доди» взглянул на праздник глазами ребенка, которого взрослые пытаются закормить до обморока. Маленький Додя становится жертвой масленичного гостеприимства: каждый гость считает своим долгом впихнуть в него «еще один, самый последний» блинчик.

«Как они не хотят понять… что Доде блины просто не нравятся, что Додя разочаровался в блинах, как разочаровывается взрослый человек в жизни!».

Это блестящая сатира на нашу безграничную щедрость и стремление накормить гостя «до отвала». Угостить блином – это высшее проявление любви!

Вместо послесловия

Листая страницы классиков, понимаешь: блин в России – это больше, чем тесто. Это и пушкинская нежность, и гоголевское изобилие, и бунинская ностальгия. И если в этом году вы решите добавить в тесто немного свекольного сока «по методу Арины Родионовны», – знайте, вы не просто экспериментируете, вы восстанавливаете культурный код.