Прибыль из погреба: как правильно инвестировать в виноделие

Наша страна страна за последние несколько лет сделала то, на что другим странам потребовались десятилетия: по части улучшения качества, развития винной отрасли в целом, и в том числе – по количеству инвестиций, пик которых пришелся на последние 3-4 года. Как раньше богатые люди обзаводились винным погребом «потому что положено», так сейчас они же вкладывают в винодельни. Это хорошо, только не все понимают, что виноградники – это очень долгие инвестиции.

Погреба, впрочем, никуда не делись. Здесь сложность в том, что у нас нет вторичного рынка, поэтому официально бутылки из коллекции продать невозможно. Продают, конечно, неофициально, но потенциально это мог бы быть легальный рынок с колоссальным потенциалом. 

По российским винам сегодня ситуация уникальна. С одной стороны, грамотные обеспеченные потребители с дегустационным опытом говорят, что наши вина недостаточно высокого уровня, они «зеленые», не готовы к употреблению. С другой – у большинства виноделов нет ресурса, чтобы годы хранить вина до зрелости и потом продавать. Оборотные средства нужны.

Решить эту проблему в том числе могли бы негоциантские дома, которые закупают вышедшие на рынок российские вина и хранят 3-4 года в погребе при нужных условиях, а дальше реализовывают. То есть инвестировать деньги в вино, класть его на хранение и продавать, когда созрело. Вино с места не двигается, акцизная марка не гасится, так что все в рамках существующего законодательства, однако это всё равно полумера, поскольку не дает решить главный вопрос: сделать вино инвестиционным инструментом.

Нужен рынок после погашения акцизной марки, при котором физическое лицо может само или через профессионального брокера купить вино, а потом продать. Сейчас это невозможно. Есть ЕГАИС, Единая государственная автоматизированная информационная система учета объема производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции, которую распространили на все этапы движения продукта, от производства до точки конечной продажи. То есть каждый раз, когда бутылка перемещается от поставщика в супермаркет или в ресторан, это фиксируется в системе. Это дает полный контроль надзирающим органам: можно увидеть все, что происходило с вином от производителя до конечного продавца. В момент финальной продажи акцизная марка «гасится» и легальный путь вина на этом заканчивается. Его можно только выпить. 

Про инвестиционные вина

Средняя мировая пропорция – примерно 10% вина для выдержки, а 90% – для употребления в течение пары лет. В авторском гиде для лучших вин всегда отмечен потенциал выдержки (если он есть). Пропорция таких вин увеличилась в разы, их уже довольно много. В начале 2010-х гг. их количество в общем объеме производства измерялось считанными бутылками. Сейчас уже около 20% вин можно выдерживать. Их можно назвать «инвестиционными». Этот термин используется для вин, про которые мы понимаем, как именно они будут развиваться.

Если говорить по категориям, то красных вин для выдержки хватает. Здесь особенно чувствуется проблема: вино, которое станет отличным, если бы ему дали созреть несколько лет, пока не готово к употреблению – но в этом «зеленом» состоянии и будет выпито. Белых и игристых очень мало. Игристые, подходящие для коллекции, пока можно пересчитать по пальцам одной руки. Белые есть прекрасные, но не для выдержки. В этом сегменте я жду многого от международных сортов (шардоне, рислинг, совиньон блан, алиготе), в первую очередь от алиготе: сорт не очень популярен у себя на родине – во Франции. Но для России это идеальный сорт, главное – уметь с ним работать.

Плюс крепленые — это наша история и собственная технология создания вин. Опыт, которому больше века. Надо признать технологию российских вин как что-то наше, уникальное и поменьше использовать названия типа «херес», «портвейн». У нас своя география в виноделии.

Про цены и редкость

С масс-маркетом уже все научились работать, и на полках много корректно сделанных вин, адекватных своей цене. В премиум-сегменте есть проблема: многие выходят на рынок с винами по 5000-8000 руб., зачастую никак эту цену не оправдывая. По этой цене есть множество наименований со всего мира, выбор огромный. На 5000-6000 наименований российских вин у нас приходится 18000 импортных. Если человек готов как поклонник конкретного российского винодела заплатить такие деньги, то пожалуйста. Но таких фанатов не так много.

Еще одна проблема – не все виноделы понимают, что коллекционное, инвестиционное вино должно быть уникальным и редким. Не должно быть 30 000 бутылок одного наименования, должно быть 1500-2000, максимум 5000. Иначе какой смысл в него вкладываться, если его везде можно купить?

С учетом того что акцизы и пошлины в следующем году увеличатся, мы увидим серьезные изменения на рынке. В низком и среднем ценовых сегментах очевидно продолжит уменьшаться доля европейских вин: они станут слишком дороги. В высоком ценовом сегменте, где находятся инвестиционные вина, изменения тоже будут, но они скорее зависят от курса доллара.

Есть и определенные риски, в том числе связанные с тем, что чем меньше импортного вина, тем слабее конкуренция. Некоторые наши виноделы воспринимают это не совсем правильно. Когда нет или почти нет альтернативы, зачем стараться?

Разумеется, все эти вопросы обсуждаются на профильных выставках, сейчас, например, проходит второй Российский винодельческий форум. В программе в этом году как раз множество назревших тем, которые касаются всех сегментов рынка, в том числе инвестиционных вин. 

Инвестиционное вино – это ведь самая верхняя часть огромного айсберга под названием виноделие, вершина работы целой отрасли. Это и умение анализировать терруар, и питомники качественных саженцев, и правильные кадры. Когда вся отрасль правильно выстроена, она способна создать вино на десятилетия инвестиционного потенциала.