Виктория Саава: «Роскошь – это тактильный позитив»

К акие принципы вы закладывали в компанию в самом начале? И какие из них по-прежнему определяют ее?

Магазин – это абсолютно сервисная история, поэтому, открывая его, вы изначально закладываете принципы и критерии выбора продукта и уровня сервиса, который должен получать зашедший к вам человек. Для нас были важны тактильность и понятная узнаваемая стилистика, а также, разумеется, комфорт для клиента и качество сырья. Мы изначально были ориентированы на сам продукт, и этот принцип работает до сих пор, просто часть наших продуктов стали узнаваемыми брендами, мы выросли вместе с ними. Тот же самый принцип заложен и в работе с людьми, которые к нам заходят, – максимальная клиентоориентированность.

Как вы определяете для себя понятие роскоши?

Для многих людей роскошь – это то максимально дорогостоящее, что ты можешь себе позволить. То есть продукт, на который требуется дорогое сырье и определенные затраты на производство. Кроме того, для современного человека роскошь – это время, в частности то, которое он может потратить на выбор продукта. Если же говорить об одежде, то человек прежде всего должен себе в ней нравиться. И хотя нравиться себе, безусловно, можно в разном – и в кофточке из полиэстера, и в недорогой шерсти, – наше настроение во многом определяют ощущения тела. Мы ищем позитива, в частности тактильного. И в этом смысле роскошь – это тактильный позитив. 

Пальто Peserico из шерсти, альпаки и полиамида из коллекции магазина «Кашемир и Шелк»Архив пресс-службы

Что сложнее в долгосрочном развитии компании: создать сильный бренд или условия, в которых он сможет раскрыться и стать успешным?

Среди наших продуктов практически нет брендов, которые взлетели бы быстро, на волне моментального успеха. Чтобы стать реально сильным брендом, нужно время, у многих из наших уже большая история. При этом я не утверждаю, что бренд не должен меняться, определенные принципы должны оставаться. Меняются поколения, время, отношение к потребителю, но есть и непреходящие ценности.

Как вы находите баланс между уважением к истории бренда и необходимостью меняться? В какой момент верность собственному стилю рискует превратиться в консерватизм?

Разве консерватизм всегда со знаком минус? Он ведь может заключаться, к примеру, в качестве сырья, притом что меняются формы и трендовые цвета. Раньше невозможно было представить, чтобы деловой мужчина пришел на встречу в стиле кежуал: все ходили в костюмах. Потом появился пятничный кежуал, потом те, кто может себе это позволить, стали одеваться так постоянно. То есть люди пришли к комфорту, а это как раз то, что мы изначально и предлагали. Мы изначально были как бы не в тренде, менее формальны, а теперь мир к этому пришел. 

Изменилось ли за эти годы ваше представление о клиенте? Что сегодня ищут люди и какие потребности, на ваш взгляд, останутся неизменными?

Клиенты меняются, они особенно изменились после ковида. Точнее, изменилась сама система потребления. Но постоянным осталось то, что есть те, кто идет за статусом и платит за него, в этом смысле сила бренда работает на любое поколение. А есть те, кто больше обращает внимание на продукт, на себя, им все равно, какая бирка. Наша клиентура долго шла к тому, что наши вещи не про статус. Им хотелось экспериментов, они пробовали нас и становились нашими, оставались, так сказать, в клубе «Кашемир и Шелк». Потом к нам приходили их дети, таких историй у нас немало. 

Как вы принимаете решение о качестве, когда компромисс мог бы сделать продукт доступнее? Где проходит граница допустимого компромисса?

Дело в том, что мы тоже экспериментируем. И можем попробовать предложить клиентам один-два бренда, которые резко отличаются от остальных. У нас есть байеры, которые выбирают более экспериментальные, менее формальные вещи. Плюс бывают новые составы в тканях. Лет пять назад мы первый раз заказывали вещи с мятой, с бамбуком, с волокном из апельсина и даже с ферментированной молочной ниткой. Технологии меняются, мы не можем от них отвернуться и сказать: «Ой, нет, мы продаем только натуральные ткани». Нам интересно пробовать. Банально, но часть людей предпочитает не пользоваться химчисткой, они хотят иметь возможность стирать – и мы об этом тоже должны думать. 

Кардиган Maurizio Baldassari из шерсти и хлопка из мужской коллекции магазина «Кашемир и Шелк»Архив пресс-службы

Что для вас сегодня означает долговечность вещи? И как изменилось ваше отношение к ней за годы, когда мода все чаще говорит о быстрых трендах и скорости обновления гардероба?

Мало кто носит вещи по 10 лет и даже по 5. Во-первых, люди меняются в размерах. Во-вторых, им хочется перемен. Поэтому долговечность в понимании 20-30-летней давности уже не работает. Но есть другая история, которая не меняется независимо от трендов: любимая вещь. Ты переживаешь, что уже не можешь в нее влезть, но ты ее любишь, и тебе жалко ее с кем-то делить. Это снова про ощущения.

Сильно ли изменилась ваша команда за все время существования компании? Какие качества вы особенно цените в людях и каких принципов придерживаетесь? 

Когда мы начинали, нас было семь человек. А теперь нас в несколько десятков раз больше, команда выросла, и это живой организм. Команда – это абсолютное доверие друг к другу, это четкое понимание человеком, что он является частью некоего организма. И для того, чтобы организм функционировал нормально, от этого человека тоже требуется определенная ответственность. Бывают талантливые люди, но индивидуалисты, которые не могут вписаться. Само по себе это неплохо, каждый имеет право жить так, как он хочет. Но если человеку все равно, то долго он не работает, его выдавливает система. Впрочем, мы это стараемся минимизировать. Для меня важно взаимное уважение, доверие друг к другу. 

Как за годы изменился ваш стиль управления? Что вы делаете иначе сегодня по сравнению с началом?

Раньше я лезла всюду, вмешивалась буквально в каждую мелочь, а сейчас просто научилась делегировать. 

Если бы сегодня вы строили «Кашемир и Шелк» заново, что обязательно внедрили бы, а от чего отказались?

Если говорить о команде (потому что это очень важная часть), то раньше я, например, долго ждала, пока человек раскроется. Сейчас я бы уже столько времени не тратила, понимая, что надо с человеком расставаться, а не тащить, если ему это не надо. А в том, что касается продукта, наверное, ничего не изменила бы. В коммуникации с партнерами у меня сейчас, конечно, уже много опыта, я понимаю эту кухню. В самом начале мне все было в новинку, да и модной индустрии тогда просто не было, мы все учились на своих ошибках. Стоило быть значительно менее наивной в работе с партнерами, особенно с новыми. Чего бы я не изменила, так это своих обещаний, которые всегда стараюсь выполнять, потому что это просто в принципе моя система координат по жизни.