Бардо Фабиани: «Нельзя купить естественное умение быть элегантным»

В то время, когда вы работали, моду формировали редакторы, фотографы и дизайнеры. Кто сегодня определяет визуальный язык моды?

Б.Ф.: Маркетологи и администраторы крупных компаний. Мне кажется, они отняли власть и контроль у дизайнеров. Теперь они отдают распоряжения: «Мне нужны три пары брюк, четыре пальто и то, и это, и другое», — и диктуют линии. Думаю, произошло что-то вроде этого.

А.В.: Раньше мода создавала собственный язык, а не просто реагировала на алгоритмы. Что индустрия потеряла с упадком редакционной культуры, когда съемки готовились неделями и каждый образ тщательно прорабатывался?

Б.Ф.: Она потеряла все, потому что потеряла человечность этого дела, гениальность отдельного человека. Сейчас все стало очень анонимным. Мы пытаемся это вернуть, но вернуть сложно, потому что на первом месте стоят цифры. И искусственный интеллект — возможно, его используют для принятия каких-то решений. Все стало слишком огромным, слишком большим: большая компания, очень большая компания с большим количеством денег. Больше нет масштаба одного человека — сама компания производит деньги и устанавливает правила, чтобы поддерживать очень хорошие показатели. Но мода, поскольку она по сути творческая, от этого только теряет, и поэтому мир моды сейчас находится в состоянии растерянности.

1/4

Бардо Фабиани. Милан. Съемка для È Moda.

Пресс-служба музея Эрарта

А.В.: Как отличить настоящий стиль от демонстрации статуса?

Б.Ф.: Элегантность и стиль нельзя купить, это то, что есть внутри человека. Если человек элегантен, даже если он носит старые джинсы и футболку — у него будет стиль, у него будет шик. Шик не зависит от того, что вы носите, и вот этого люди не понимают. Бывают люди, которых вы видите — и сразу оглядываетесь, потому что они невероятно элегантны, даже если одеты абсолютно обыденно. А бывает, что вы носите что-то очень элегантное, но вы не человек, обладающий «классом» — тогда вы выглядите нелепо. Не должен был этого говорить, но думаю, что это примерно так.

Вы же смотрите вокруг… Видите много людей на улицах, в больших столицах моды, которые выглядят несколько нелепо, понимаете? Они переделывают губы, переделывают что-то еще и не хотят принимать то, кем они на самом деле являются. И они не знают, что такое элегантность. Все как будто перевернулось с ног на голову.

Элегантность не имеет ничего общего с тем, что на вас надето. Она связана с тем, как вы это носите, как вы себя ведете, как относитесь к другим, с тем, как вы живете. Это состояние ума, а не комбинация предметов.

Фрагмент экспозиции «Бардо Фабиани. Память о прекрасном прошлом».Пресс-служба музея Эрарта

А.В.: Сегодня мода запускает рекламных кампаний больше, чем когда-либо, но при этом становится все труднее запоминать конкретные изображения или образы.

Б.Ф.: Изображение — это что-то цельное. А то, что видишь сейчас, — это просто: «Я показываю вам, что я ем, я показываю вам, что на мне надето, я показываю вам, что…». Это чушь! За этим кадром никто не стоит, никто не думает об изображении. Изображение — это то, о чем думают. Это не то, что вы просто наводите телефон и говорите: «Вот оно».

В этом разница подхода, отличающего фотографа от любителя. Любитель может сделать очень приятную фотографию, идеальную. Но в ней нет смысла. Они просто говорят: «Знаете, я был там и видел X или Y». Или: «Сегодня я ел икру и лосося. Вот, смотрите — чтобы доказать это». Мне наплевать, едите вы икру или нет. Я ее люблю, но почему меня должно волновать, что вы едите икру? Я сам хочу ее есть.

В прошлом году я был на Сардинии, в Порто-Черво. Мы сидели в ресторане, и рядом с нами была молодая девушка. Мы с ней разговорились. Она копила весь год, чтобы приехать в Порто-Черво на 24 часа и доказать, что она была в этом городе. Вот это настоящее безумие! Она приехала утром, провела ночь в клубах и ресторанах, наблюдая за людьми, потому что у нее самой не было денег, чтобы тратиться. А на следующее утро уехала обратно домой. Только для того, чтобы сказать: «Я была в Порто-Черво» и разместить в соцсети фотографию, что она там была. Это грустно. Мир сошел с ума.

А.В.: Вы фотографировали актеров, дизайнеров и моделей. Как определить, где заканчивается созданный ими публичный образ и начинается реальный человек?

Б.Ф.: Думаю, 99% людей, которых я фотографирую, — обычные люди, как все остальные. Как 99% населения, которые пытаются быть не теми, кто они есть, или пытаются выйти за рамки правил. Это желание одинаково для знаменитых и обычных людей, успешных и неуспешных.

Образ некоторых актеров или моделей создается PR-службой, агентами или кем-то еще. Но они становятся обычными людьми, когда покидают съемочную площадку. Им нравится играть в гольф, или они любят чинить раковину, или любят гоночные автомобили, или что-то еще, что нравится или чем занимаются обычные люди. Все то же самое. И когда вы работаете с ними, именно такими они и являются.

Они не приходят и не говорят: «Я суперзвезда. Поэтому я хочу это, это и это». Нет, они включаются в работу и становятся просто одним из инструментов, чтобы завершить историю, сделать то, чем является продукт. Да, у большинства людей есть образ, но большинство людей совершенно нормальные и очень приятные, обычно очень приятные люди.

А.В.: Что вы думаете о культуре селфи и о том, что теперь каждый одновременно является моделью, стилистом и редактором собственного образа? Усложняет ли это работу фотографа?

Б.Ф.: Это убило профессию фотографа. Фотографа, по сути, больше не существует. Культура селфи показывает, в какое время невежества мы живем. Это просто бессмысленная вещь. Это как люди, которые не ходят в школу и не учатся правильно читать. Молодые люди очень невежественны, и селфи делать тоже очень невежественно. Вместо того чтобы читать книгу, вы читаете двухстраничное резюме всей книги и говорите: «Я знаю, о чем эта книга». Вы не понимаете, что такое книга. Книга — это не только история, это все остальное. И никто не принимает, что жизнь — это что-то иное, чем просто изображение одной секунды, которое совершенно фальшиво, совершенно бессмысленно.

А.В.: А что вы думаете о генеративном искусстве и изображениях, созданных искусственным интеллектом?

Б.Ф.: Я думаю, они абсолютно прекрасны. Я слежу за одним-двумя художниками, работающими в этом жанре, то, что они делают — это современная форма искусства. Люди, которые создают искусство с помощью ИИ, используют свое воображение, творческие способности и технические знания. Как и все остальные художники. Пикассо использовал свое воображение, свое видение и технические навыки. То же самое с Леонардо да Винчи, то же самое со всеми. Нужны воображение, эмоция, видение и техника — то же самое. И как в любом искусстве, здесь есть как хорошие художники, так и бездарные.

Фрагмент экспозиции «Бардо Фабиани. Память о прекрасном прошлом».Пресс-служба музея Эрарта

А.В.: Может ли фотография вернуть себе свое место в мире, где изображения производятся бесконечно?

Б.Ф.: Да, надеюсь, со временем это произойдет, и фотография окажется там, где ей положено быть. Она станет второстепенным искусством или чем-то вроде того. Ведь фотография — это искусство только отчасти, оно очень ремесленное, потому что вы ограничены камерой. Очевидно, что изображения, созданные ИИ, гораздо более эффектные, чем фотографии, они гораздо богаче. ИИ — это чье-то воображение, эмоция этого человека. Без всяких ограничений. В этом отличие генеративного искусства от других — у него нет ограничений. У музыканта есть ограничение в семь нот, но из этих семи нот существует столько комбинаций, ритмов, темпов и всего остального, что у него тоже нет ограничений. А у фотографа есть объектив — это его ограничение. Но… знаете, да, я думаю, фотография все же вернется.